Я задумалась. С этого конца я историю не раскручивала. Действительно, а что, если Светлана соучастница убийства? Вычислила похитителей сестры и убрала их с сообщником. А потом старается убедить нас покинуть лайнер… Нет, в эту версию как-то не верится.
– Что будем делать?
Наталья задала вопрос спокойно, словно обсуждались варианты отдыха. Я молчала. Ленусик тоже, только придвинулась ко мне ближе.
– Думаю, вам всем следует сойти в Угличе и вернуться домой. Я останусь отдыхать, – спокойно изрек Лешик.
Возмущались все разом и долго. Сквозь общий гвалт время от времени прорывалась Натальина фраза: «За свои же деньги…» В итоге так ни до чего и не договорились. Дебаты были прерваны стуком. В каюте воцарилась тишина. Все завороженно уставились на окно, полностью занятое Любочкой. Она весело улыбалась и призывно потрясала пакетиком с семечками.
– Какой кошмар, – тихо пробормотала Алена.
Лешик приоткрыл окно. Снаружи ворвался поток свежего воздуха и голос Любочки:
– Обалдели! В духоте сидите. Натали, дуй сюда! – Меня, кажется, не заметили. – Только встали, что ли? Какие-то помятые… Я тоже малек вздремнула. Так пока спала, вот те крест, похудела. Мисюська окна закрыл: сквозняков боится. Проснулась – сауна! Ну, я его в каюте бросила, пусть варится в собственном соку, и – сюда. Давай выползай. Потреплемся.
Оказалось, благоверный Любочки имел еще и кличку – Мисюся, которой удостаивался в минуты особого благорасположения супруги.
В процессе всего монолога Наташка только жестикулировала.
«Крыша поехала, – решила я. – Теперь до конца жизни будет соблюдать конспирацию, свято помня: открытые окна – источник информации».
Звуки, доносившиеся с палубы, не двусмысленно говорили о том, что Любочка устраивается капитально. Пластиковые кресла расставлялись прямо под окном. Мы стали потихоньку расходиться. Вышедшая последней Наташка проворчала:
– Меня это начинает доставать. Вот только жалко ее. Что хорошего она со своим Манюней видит?
– Мисюсей, – поправила я подругу.
– Какая разница! Все равно – козел. Ладно, – вздохнула она, – я пойду к Любане, а ты минут через пять подходи. Она не видела, что у нас совещание шло.
Мы втроем тихо пошли к нашей каюте. Завернув за угол, увидели интересную картину: Киллер в полусогнутом состоянии стоял у двери нашей каюты и осторожно прислушивался. Мы отступили назад. Последующие действия комментировал Лешик:
– Стучит в дверь, но тихонько… Прислушивается… Опять стучит… Прислушивается… Стучит…
– Его явно заклинило, – прошептала Алена. – Клин клином вышибают. Пойди, – обратилась она к Лешику, – постучи ему по голове…
– Тихо! – шикнул Лешик. – Выпрямился… Собирается уходить… В нашу сторону!
Моментально развернувшись, мы рванули обратно, изрядно напугав стайку молодежи. Обогнув машинное отделение, чинно, со скучающим видом пошли к каюте с другой стороны. Коридор был пуст.
– А какую роль в своем детективе ты отвела этому господину, – тихонько спросила Алена?
– Киллеру? Еще не знаю. Он то вписывается в общую картину, то нет, – так же тихо ответила я, открывая каюту.
Едва успели войти, как я, бросив взгляд на закрытые окна, поинтересовалась, где Алена видела Светлану. Дочь немного помялась и смущенно сказала, что точно не уверена – «то ли девочка, а то ли виденье». Надоели наши с Наташкой тайны, заговоры. Вот она и ляпнула с досады.
– Лицо очень похоже, а вот одежда и прическа… – Алена задумалась. – Волосы гладко причесаны и стянуты в узел. И не светлые, а темные – темнее твоих. Я ей приветственно помахала рукой, но она посмотрела на меня так, как будто мы и не валялись вместе в метро, а видимся в первый раз в жизни. Такое дурацкое положение! То ли тебя узнавать не хотят, то ли ошиблась… Расстояние было значительное. Немудрено ошибиться. Хотела ее Лешке показать, но он брючину отряхивал от несуществующей пыли. А она очень быстро ушла куда-то вниз. В общем, на сто процентов не уверена…
– Ладно, – вздохнула я. – Ты знаешь, так хочется домой – отдохнуть по-человечески. Сидела бы сейчас на даче…
– Сейчас! Сейчас тебе надо составить компанию Наталье Николаевне и этой пышечке… размером с Московскую область. Только я с тобой.
Наталья с Любочкой мирно обсуждали геомагнитную обстановку. Без семечек. Пакет одиноко скучал на пустом кресле.