Люси Моргенрот и Леандер фон Херувим прекрасно уживаются друг с другом - если Люси как раз не занимается своим любимым спортом, паркуром. Так как работа Леандера, как её невидимый страж, защищать Люси, так, чтобы она не заметила этого. Задача не из лёгких с девочкой, которая больше любит балансировать на перилах, чем сидеть дома или заниматься балетом. В какой-то момент Леандер решает, что с него довольно. Он объявляет забастовку - и даже не представляет, что с этим его проблемы только начинаются.
Беттина Белитц – Люси и Леандр
Чертовский ангельски
Глава 1. Днем ранее
- Сеппо! Эй! Он не остановился. Проклятье. Это мне было уже знакомо. Так было каждый раз. Мы вместе тренировались после обеда, а домой он шёл один, хотя мы жили на одной улице. Каких-то десять минут назад он показал мне, как лучше перекатиться через плечо, спрыгнув с высоты двух метров. А теперь он вдруг меня не знает.
— Джузеппе Антонио Ломбарди! — закричала я на всю улицу. Так звала его мать, когда он что-то не сделал, хотя должен был. А это случалось почти также часто, как у меня с моей мамой. Он вздрогнул, но продолжал идти дальше. Хорошо, тогда мне просто придётся догнать его.
Может быть, он думал, что не круто идти по улице с девочкой. Я же находила не клевым то, что он убегал от меня или притворялся, что не слышит меня. Он должен был услышать. Я умела очень громко кричать.
Сейчас он почти дошел до пешеходного перехода на последнем перекрестке перед нашей улицей. Наклонив голову, я прикинула расстояние. В этом я была не настолько сильна, как громко кричать, но этот тротуар я знала вдоль и поперек. Два шага до мусорной корзины, пять от мусорной корзины до забора парка, потом прыжок на перила, пробалансировать, назад на асфальт, перекат через плечо. Прежде всего, перекат через плечо. Не то, опять будет больно. Если я побегу сейчас же, то догоню его, прежде чем он пересечет перекресток. Это был легкий забег. Уж слишком легкий.
Я сорвалась с места. Мои мускулы были все еще теплыми и эластичными. Мусорная корзина заскрипела под моими ногами, но прежде чем она успела зашататься, я уже была на стене и запрыгнула на перила. Держать баланс было моим коньком. Это у меня получалось лучше, чем у всех ребят вместе взятых. Даже лучше, чем у Сеппо. Поэтому они иногда называли меня Катц (кошка). Мне это нравилось. Особенно, когда Сеппо называл меня Катц.
Я выпрыгнула прямо перед самым его носом и перекатилась через плечо в сторону. Без травм. Ведь получилось же.
— Боже, Люси, — Наконец, он остановился. Один прыжок и я оказалась снова на ногах.
— Почему ты от меня убегаешь?
Он фыркнул и перевел взгляд в сторону, а затем на землю, как будто там можно было увидеть что-то очень интересное.
— Я не убегаю от тебя...
— Нет, ты убегаешь, — ответила я. — Каждый вечер.
— Я не убегаю, а иду домой, — пробормотал он.
— Я тоже! — закричала я в негодовании. Женщина перед нами обернулась, строго глядя на нас. — Мы практически соседи и можем идти домой вместе.
— Не докучай мне, Люси, — пробормотал Джузеппе и ускорил свой шаг. Хорошо, значит, мне просто нужно сменить тему.
— У нас появился новый материал, — сказала я в полголоса. Сеппо тут же остановился.
— Ага, — ответил он и начал возиться с тесьмой своей куртки.
— Новенькая прибыла сегодня в обед. Это бабулька. У нее остановилось сердце. Восемьдесят пять лет.
— Бабушка... — простонал Джузеппе и двинулся дальше. — Это же скучно. Это совсем ничего.
Мой папа был гробовщиком. «Херберт Моргенрот. Мы всегда поможем вам». Это был его лозунг. Я считала, что это звучит, словно он мог воскрешать мертвых. И иногда это выглядело именно так. Когда он заканчивал с ними, они улыбались. Они все улыбались. Я часто смотрела на них. Папа говорил, что смерть должна быть чем-то прекрасным, поэтому спустя несколько часов, каждый из его клиентов выглядел счастливым. Да, он называл мертвых клиентами.
Я уже несколько раз тайно проводила Сердана и Билли в подвал. Один мертвец — пять евро. Они действительно жаждали увидеть мертвеца. А я за это получала хорошие, дополнительные деньги на карманные расходы.
Только с Джузеппе никак не срабатывало. Это раздражало меня. Джузеппе был для меня кем-то другим, не как Билли или Сердан. Джузеппе был лучшим трейсером Людвигсхафена — ну, ладно, по крайней мере, Хамсхофа, той части города, где мы выросли и все еще жили.
Один раз он даже перепрыгнул с одной крыши на другую. И он мог сделать сальто с места. Кроме того, он научил меня всему, что я умела. Он был моим учителем. И я хотела, чтобы он, наконец, зашел ко мне домой. Мы знали друг друга с детского сада, и все-таки он еще ни разу не заходил ко мне. За исключением моих дней рождений. Но это не в счет.
— Мертвая бабуля — тоже труп, — пыталась я уговорить его.
— Дааа, — протянул Джузеппе. — Но я хочу посмотреть на действительно что-то вопиющее.
— Я же сказала тебе, когда у нас лежал труп после автомобильной аварии. Но тогда...
— Мне нужно было сгибать коробки для пиццы, — перебил меня Джузеппе. — Ты же знаешь.
Что ж, странно. Когда я тайно проводила Билли и Сердана к бабулькам и дедулькам в подвал, Сеппо тоже должен был сгибать коробки для пиццы. Совершенно внезапно.