Бромптон кинулся к ближайшей кнопке, и тюремную тишину взорвал сигнал тревоги. Затем он поспешно заглянул в глазок, открыл дверь в камеру, ворвался внутрь и опустился над четырьмя распростертыми на полу телами.
Монахиня – мертва.
Священник – мертв.
Килдер – мертв.
А тело Литэма он даже перевернуть боялся. Униформа промокла от крови, а лицо – лицо изменилось до неузнаваемости, собственно, его и не было – сплошная кровавая маска да торчащие обломки костей.
О Господи...
Глубоко вздохнув, Бромптон прижал палец к шее Литэма и, вскочив на ноги, что есть силы закричал:
– Вертолет! Немедленно! Он еще жив!
Вертолет взлетел, завалился набок и нырнул в сумерки.
– Ну, как он там? – крикнул, перекрывая шум двигателей, пилот.
– Похоже, выкарабкается. – Доктор и не заметил, что жертва уже освободилась от привязных ремней. – Давление крови в норме. Пульс отличный...
Закончить фразу ему не удалось. Донахью Килдер, переодетый в форму тюремщика Литэма, пружинисто вскочил на ноги и в мгновение ока свернул молодому человеку шею.
А через секунду уже и пилот с диким криком вывалился из кабины.
Килдер занял его место, поймал болтающуюся ручку управления и, выровняв вертолет, плавно повел его вниз, за пределы досягаемости радаров. Впереди, у берега, покачивался старенький сухогруз с мерцающими бортовыми огнями.
Члены команды, все пятеро, были его друзьями.
До поры до времени.
Решающий бросок
– Слов нет, как я рада видеть вас обеих! Но ничего не поделаешь, надо бежать, столько еще дел впереди. Жду не дождусь, когда все останется позади. Тогда уж наговоримся всласть. Пока!
Последовал обмен воздушными поцелуями, и Зандра, цокая каблуками, стремительно направилась к выходу.
– Подружка невесты, всего лишь какая-то жалкая подружка невесты... – процедила сквозь зубы Дина, откидываясь рядом с Бекки на спинку кресла и глядя, как Карл Хайнц провожает Зандру к выходу из ресторана, где все четверо собрались пообедать. – Нет, подумать только... Никогда... никогда меня еще так не унижали.
– Да бросьте вы, милочка. – Бекки не донесла до рта чашку с капуччино. – Оскорбление, о котором вы говорите... если это действительно можно назвать оскорблением...
