Внизу страницы дядя нарисовал рысь. После появления Фриды такая картинка стала нашим паролем. Дядя неплохо рисовал. Написав письмо, он отправился в Каави, купил марку и отдал письмо на почту, где на него поставили штемпель. После этого дядя вернулся домой и в тот же вечер утонул. Тело нашли не сразу, поэтому определить точное время смерти оказалось сложно. Матти Хаккарайнен встревожился, когда дядя не пришел на собрание по строительству дороги, и решил навестить соседа. Не застав Яри дома, Хаккарайнен отправился на берег и, заметив, что нет лодки, занервничал и побежал за своей моторкой. Он обнаружил лодку дяди возле мостков и там же увидел в воде знакомые рыболовные сети. Он попробовал их вытащить, но они почему-то оказались очень тяжелыми. Тогда Хаккарайнен вызвал полицию и спасателей. Они-то и обнаружили в сетях тело дяди Яри.
Я не злилась на Мари. Даже если бы письмо нашло меня вовремя, на стажировке в Монреале, я не смогла бы спасти дядю. Там я получила сообщение о его смерти. Наверное, Мари убрала письмо в ящик, чтобы не потерять, и забыла, как забывала про все на свете.
Я прижала конверт к щеке. В памяти возникло дядино лицо, смеющиеся глаза, красные щеки, каштановые волосы, и как он сетовал, что ему приходится часто бриться, потому что у него очень быстро растет борода. Он был ниже меня, рост я унаследовала от отца. Я мало что помнила об отце, наверное, лишь то, что он был здоровенный и я его боялась. Хотя, возможно, страх возник потом, когда я осознала, что он сделал с моей мамой.
Ваномо рассказали, что ее отец плохой и больной человек, который сидит в тюрьме за свои поступки. Возможно, со временем он поправится с Божьей помощью, но жизнь самой Ваномо и ее матери Саары его никак не касается. Саара заранее подготовила Ваномо к встрече со мной. В их общине почти во всех семьях было много детей, большая разница в возрасте считалась нормальным явлением, поэтому Ваномо не слишком удивилась при виде меня. Хотя она посмеялась, когда узнала, что я старше даже ее мамы.
— Когда ты была маленькой девочкой, то жила вместе с этим нашим отцом, да? — спросила она меня во время нашей второй встречи, когда мы отправились в соседский коровник покормить маленького теленка. — А тогда он еще был хорошим?
— Я его мало помню. Он иногда пел мне песенку, которая называлась «Мало кто сделан из железа». Мне она очень нравилась. И он всегда смеялся, когда ее пел.
Я сглотнула. Не хотелось это вспоминать. Ведь хорошо известно, что дьявол тоже улыбается, когда качает на коленях своего ребенка и поет ему песенку.
— Значит, раньше он был хорошим. А потом заболел и стал плохим. Иногда так бывает. — Ваномо вздохнула и протянула теленку на ладошке хлеб. — Мама сказала, что, может, когда он выздоровеет, мы еще когда-нибудь с ним увидимся. А ты? Ты придешь тогда?
