Ранд снял внезапно запотевшие очки, подул на стекла, достал из кармана носовой платок и тщательно протер их.
Без очков глаза его казались большими и по-детски незащищенными, вокруг них пролегли морщинки.
— Не суди, и судим не будешь. — Ранд водрузил очки на место и глотнул еще пива. — Старая мудрость и сейчас права.
Дейвидас усмехнулся, прочитав в книге что-то смешное, и в этот момент он так напомнил мне Давида, что я даже вздрогнула. Ребенок, которого я так недолго проносила в своей утробе, мог бы быть ровесником Дейвидаса и Ваномо. Я никогда не раскаивалась, что сделала тогда аборт. Просто иногда вспоминала, что однажды была беременной.
— А что произошло с теми девочками, которых ты совратил? Их было много?
Ранд вздрогнул, как от удара.
— Одна или одиннадцать, разве сейчас это имеет какое-то значение? Это было ошибкой, и точка. Не волнуйся. Со мной Дейвидас в безопасности. Завтра на пароме мы переправляемся через Финский залив, там нас встретит Антон Сталь. Пару дней я проведу с Дейвидасом и его бабушкой и дедушкой у них дома, потом полечу из Таллина в Женеву и там встречусь с Давидом. Передать ему привет от тебя?
— Скажи, что Гезолиан считает, теперь я на его стороне, поэтому мне придется вести себя соответственно. Паскевич сейчас в Финляндии.
Я рассказала историю с русской рулеткой, умолчав только о сцене последующего утешения.
— А Транков? Он на чьей стороне?
— На своей собственной. Во всяком случае, могу твердо сказать, что не на стороне Паскевича. Кажется, он считает, что влюблен в меня.
Сказав так, я почувствовала себя предателем. Какое право у меня было судить о чувствах Юрия?
— И ест у тебя из рук? — Ранд криво усмехнулся.
Внезапно мне показалось, что передо мной сидит Серый Волк и убеждает Красную Шапочку: «Иди сюда, я дам тебе конфетку. Не бойся, будь хорошей девочкой, и тебе понравится». Я почувствовала на своей груди потные руки Сеппо Холопайнена и поступила, как и положено настоящей финке, — взяла бутылку пива и сделала пару больших глотков. Текила, конечно, подошла бы лучше, но ничего, пиво тоже сойдет.
— Он будет есть из моих рук до тех пор, пока ему не придется выбирать между моими интересами и своими.
Дейвидас встал и подошел к мини-бару. Я заметила, что при ходьбе он сильно прихрамывал.
— Кока-кола? — произнес он.
Ранд кивнул, затем они перемолвились парой слов по-эстонски. Наверное, после гамбургеров Дейвидаса мучила жажда.
— Однажды Давиду пришлось сделать трудный выбор. Переехав в Тарту, он чувствовал себя словно в клетке, ведь до этого он жил исключительно на берегу моря. Мы учились с ним в одном классе. К счастью, ему не составило труда заговорить по-эстонски, иначе в школе пришлось бы крайне тяжело. Затем пошло легче, но сначала все было просто ужасно. Думаю, он рассказывал тебе эту историю.
Давид много рассказывал мне о своей жизни. Мы обменивались воспоминаниями о детстве и юности, ничего не скрывая, как люди, которые решили провести остаток жизни вместе. Я знала, что в Тарту Давид увлекся парусным спортом. Протекавшая через город извилистая река Эмайыги во многих местах сужалась, и пройти по ней под парусом было непросто. Но Давид всерьез решил покорить ее. Однажды холодным субботним утром он пришел к Яану и позвал с собой: дул сильный ветер, и можно было попробовать наконец развить хорошую скорость.
— Мы больше никого с собой не взяли. Я не слишком хорошо управляюсь с парусом, да и, честно говоря, плаваю так себе. Ветер почти перешел в бурю, к тому же полил дождь, но Давид лишь смеялся над моими опасениями. Он сказал, что плавал в Финском заливе и в гораздо худшую погоду. Лодка теряла управление, ее мотало, как пьяного финна в праздничный день, а река тем временем становилась все шире и течение все сильнее.
И тут они налетели на камень. Лодка перевернулась, а Яан получил такой сильный удар по голове, что тут же ушел под воду. В этом месте ширина реки была более десяти метров и течение очень мощное. Яан попытался встать или уцепиться за какой-нибудь камень, но у него ничего не вышло, и он снова погрузился.
— Знаешь, Давид запросто мог бы доплыть до берега и спастись, но он этого не сделал. Он тащил меня, захлебываясь и рискуя утонуть сам. Когда мы наконец достигли суши, я не поверил, что мы и в самом деле остались в живых. После этого приключения я свалился с воспалением легких. Давид упрекал себя, говорил, что, если бы я тогда утонул, он тоже заслужил бы смерть. Знаешь, один я ни за что не выбрался бы из воды. — Яан взял меня за руку. — Так что запомни, Хилья: этот человек готов умереть, лишь бы спасти близких ему людей.
— Я и сама уже по уши во всей этой ситуации. Скажи Давиду, чтобы держался от меня подальше. Я работаю на Гезолиана, тот использует меня в качестве приманки и ждет, когда зверь подойдет к нему поближе, чтобы выстрелить наверняка.
Я почувствовала усталость. Красивое объяснение: Давид не связывается со мной, чтобы не подвергать меня опасности.
Дейвидас закончил читать и сидел, потирая больную ногу. Ранд что-то спросил у мальчика и затем обратился ко мне:
