— Таким образом, я знаю, кто ты. Я знаю, что ты изо всех сил старался выйти из-под контроля своего отца и, что довольно вероятно, ты отчасти стремишься самоутвердиться, стремишься к успеху, власти и статусу в наших кругах.
— Кто его отец? — спросила я.
— Не моя история, не мне её рассказывать, — Выверт махнул рукой. — Пусть Регент расскажет подробнее, если захочет. Всё, что я хочу сказать — я могу дать тебе это, Регент. Статус и славу, возможно такую, что ты поднимешься выше своего старика.
Регент кивнул, но ничего не сказал. Мне захотелось увидеть выражение его лица под маской.
— Вы должны понять, Неформалы, я не использую страх, как это делал Лун, или манипуляции, как Кайзер. Я хочу, чтобы вы работали со мной потому, что вы знаете, что я — тот человек, который лучше всех может обеспечить выполнение ваших желаний, и что никто больше не сможет и не даст вам лучшего предложения.
— Конечно, это звучит хорошо, — возразила я. Могла ли я найти дыры в его плане, или, возможно, пустить его под откос? — Но я ещё не забыла, как вы только что сказали нам, что были готовы к нашему провалу, и что вы бы вполне нормально к этому отнеслись. Вы пожали бы плечами и сказали: «меньше кейпов, с которыми придётся разбираться», а потом бросили бы нас и ушли.
Выверт кивнул.
— Это так.
— Так что если мы напортачим уже после нашего разговора, отношение к нам будет таким же?
— Нет, — сказал Выверт. Затем он сделал короткую паузу. — Я понимаю ваше беспокойство, но я уже сообщил вам о многом. Если вас арестуют, или если половина вашей команды погибнет в бою, будет опасно бросить вас — ведь вы сможете обнародовать важные сведения. Это будет волновать меня и в будущем.
Я медленно кивнула.
— Если не считать, что вы можете сообщить нам ложную информацию, или прекратить предоставлять нам важные сведения.
— Обратись к Сплетнице для ответа на этот вопрос. Пусть я и купил её услуги, но полагаю, ты считаешь её своей подругой, а она — тебя. Я надеюсь, ты можешь доверить ей проверку правдивости моих слов и узнать побольше о моем плане, который, в любом случае, я и так раскрыл.
Таким образом, если бы я хотела оспорить его точку зрения, то получалось, что я не доверяю Сплетнице. Мне это не нравилось, но я кивнула.
— Хорошо.
— Рой, — сказал Выверт, — сегодня вечером я был готов к разговору с вами, обдумав предложения для остальных членов вашей команды. Я могу помочь Суке заботится о её спасённых собаках, и эта помощь будет гарантировать, что в будущем в спасении будет нуждаться меньше животных. Мрак полагается на меня в личном вопросе, он знает, что моя власть сможет гарантировать простое решение его проблемы. Остаешься ты и только ты, Рой, и я задаюсь вопросом, чего же ты в итоге желаешь.
Сплетница, сидевшая слева от меня, снова наклонилась вперёд, на её лице проступил явный интерес.
Я должна быть убедительной. Ни в коей мере я не собиралась позволить просочиться какой-то мелочи, которая насторожит Сплетницу. И потому я серьёзно задумалась.
Я надеялась, что кто-то нарушит тишину, пока я раздумываю, возможно, даже отвлечёт от меня, но никто этого не сделал. Все терпеливо ждали, оставив меня в фокусе своего внимания, в ситуации, в которой мне бы не хотелось находиться ни в костюме, ни без.
— Город, — ответила я, стараясь быть максимально искренней, чтобы не насторожить Сплетницу. — Вы хотите его контролировать. Прекрасно. Я хочу, чтобы вы заставили его работать. Наведите порядок в доках, чтобы они не были дырой. Дайте людям работу. Задавите наркоторговлю, или по крайней мере торговлю тяжёлыми наркотиками. Разберитесь с дурацкой бюрократией на государственной службе, в школах и везде. Типа того.
Выверт покачал головой.
— Это не то, что я могу предложить тебе со спокойной совестью, дорогая Рой.
Он поднял руку, чтобы остановить меня, прежде чем я успела открыть рот, хоть я и не собиралась ничего говорить.
— Я и так в значительной степени намеревался сделать то, о чём ты сказала. Давать тебе это в качестве подарка — всё равно, что предлагать деньги, когда я и так уже готов дать сколько, сколько вам понадобится.
— Значит, вы собирались улучшить Броктон Бей? — осторожно спросила я.
— Не пойми меня превратно. Я не буду утверждать, что являюсь хорошим человеком — уверяю тебя, я не такой. Несмотря на это, ты, вероятно, обнаружишь, что я — гордый человек. Я посчитал бы катастрофическим провалом со своей стороны, если этот город не будет процветать под моим руководством, огромным ударом по моему эго.
Я кивнула.
Он продолжил:
— Наши желания, как бы то ни было, могут различаться в отдельных деталях. Я бы мог возразить, что всегда будут преступления, всегда будут наркотики.
— Я и не говорю, что их не будет. Я просто говорю что можно многое улучшить. Когда я была в шестом классе, большинство моих одноклассников знало, что такое приход, но не знало названия и дюжины стран.
