— И что? — её голос звучал тяжело, она не смотрела в мою сторону.
— Хочешь, я схожу и возьму чего-нибудь на обед, чтобы ты смогла остаться с ним?
— … Хорошо.
— Ты знаешь этот район лучше меня. Где... — я остановилась. Я должна демонстрировать как можно больше уверенности в себе, а не просто спросить её. Она может посчитать это выпрашиванием.
Я сказала ей:
— Скажи мне, куда идти.
Я скрестила пальцы за то, чтобы она не озверела от моей попытки ей приказывать.
Она была слишком занята наблюдением за Сириусом, чтобы спорить со мной.
— Если ты пойдёшь в сторону набережной, там будет забегаловка с греческой кухней. Ты почувствуешь запах ещё до того, как увидишь её.
— Хорошо. Что тебе взять?
— Что угодно, лишь бы с мясом.
— Я скоро вернусь, — сказала я ей.
Она не ответила, и мне оставалось только пробиться через стаю собак к входной двери. Я сунула трясущиеся руки в карманы и отправилась за нашим обедом, оставив Суку наедине с монстром в цепях.
Возвращаясь с обедом в руках к Суке, я нервничала. Не только потому, что я оставила её рядом с не поддающимся контролю зверем, почти полностью состоящим из клыков, когтей, костей и мышц. В основном, потому, что наступило время обеда.
После бесчисленных стычек со школьными хулиганками, встречи с Неформалами и ограбления банка мне стало казаться, что всё начинает идти кувырком в районе полудня.
Я выдохнула с облегчением, когда, вернувшись, не обнаружила побоища. Примерно дюжина собак приветствовали меня, многие совали носы в бумажный пакет у меня в руках. Я прошла через них к Суке, сидевшей на штабеле из бетонных блоков рядом с разрушенной задней стеной. Сириус лежал возле неё, его голова была у неё на коленях.
— Есть будешь? — предложила я.
Она протянула руку, я достала шаурму и колу из сумки и вручила ей.
Пока она снимала обёрточную бумагу, я присела на участке то ли недостроенной, то ли разрушенной стены. Бетонные блоки подпортило непогодой, некоторым растениям удалось вырасти в трещинах, и сидеть там было достаточно удобно. Снаружи, позади здания, было целое поле нескошенной травы, окружённое забором из сетки. Когда собаки потеряли интерес к еде, они стали бродить там, гоняться друг за другом, играть, при этом они приминали высокую траву, и мы могли их видеть. Игра сопровождалась нескончаемым лаем и рычанием.
Белая собака с куцым хвостом и пятнами каштанового цвета на теле и ушах приблизилась ко мне, села и стала смотреть, как я откусываю первый кусок от своей порции.
Я проглотила его и сказала собаке:
— Нет. Это слишком вкусно, чтобы делиться, и, наверное, всё равно не пойдёт тебе на пользу.
Собака вопросительно наклонила голову.
— Хотя ты очень красивая, — сказала я ей.
Я услышала смешок со стороны Суки. Повернувшись в её сторону, я успела заметить, как она отводит взгляд.
— Что?
— Тебе вообще нельзя заводить собак.
Услышать такое именно от неё было довольно неприятно.
— С чего ты взяла?
— Большинство собаководов — дебилы, а хуже всех те, кто выбирает собаку потому, что она красивая или потому, что она милая, ничего не зная ни о породе, ни о характере или потребностях собаки.
Я вздохнула.
— Отвяжись, Рейч. Я могу просто сказать, что это — красивая собака, не собираясь брать её домой.
— Неважно, — она не отводила взгляда от собак, бродящих в траве.
— Не съезжай с темы. Раз начала, то давай, заканчивай. Но тогда и тебе придётся меня выслушать. Обратить на меня внимание.
Сука повернулась ко мне. Она не хмурилась и не сверлила меня злобным взглядом, но она была так бесстрастна, что я почувствовала себя неуютно.
— Давай, ты же знаешь меня довольно хорошо. Все остальные считают меня внимательной и осторожной, хотя я не совсем понимаю, почему. Ты действительно думаешь, что я бы стала выбирать кого-то настолько важного — собаку, нового члена семьи — не изучив сначала этот вопрос?
Она не ответила. Вместо этого она снова переключила внимание на собак снаружи.
— Вот именно, — сказала я. — Я не стала бы так делать.
Я не стала дальше развивать тему. Мы закончили есть, я откопала в сумке кусок обёрнутой в фольгу пахлавы, отломила часть, и обернула фольгу вокруг оставшегося кусочка, чтобы передать его Суке. Когда я доела десерт и облизала пальцы, я спрыгнула со своего места на стене, нашла мяч и начала кидать его собакам.
— Держи, — сказала Сука. Я обернулась, и она вручила мне синюю палку, которую я видела раньше в её рюкзаке. Палка была пластмассовой, с рукояткой на одном конце и чашечкой — на другом. Когда собака принесла мне мячик, я положила мяч в чашечку и он отлично встал на место.
Я замахнулась палкой, и мяч пролетел в пять раз дальше, чем когда я бросала его рукой. Большинство собак бросилось в отчаянную погоню за ним, пытаясь поспеть первыми и схватить его, или просто угнаться за лидерами гонки.
Было здорово какое-то время просто наслаждаться солнцем, играть с собаками, без обязанностей или срочных дел.
Я оглянулась через плечо:
— Можешь рассказать о ком-нибудь из них? О собаках.
Сука нахмурилась, но не отказала.
