— Я знала, что она… Я чувствовала её эмоции ко мне… знала, что она что-то замышляет. Но теперь, когда ты сказал это вслух… О, Господи!
— Будь уверена, Шери Василь, Господь отвернулся от тебя очень, очень давно,— улыбнулся ей Джек.
Она отвернулась, глядя на разворачивающееся побоище — как будто это могло отвлечь её от собственных мыслей и страхов.
Краулер прыгнул в самую толчею. Тела разлетались в разные стороны, когда он бежал сквозь ряды Барыг на двух ногах, выставив в стороны когти и щупальца. Когда каждый в зоне его досягаемости — довольно обширной — был мёртв или задыхался от парализующего яда, Краулер развернулся к упавшему вертолёту. Он шёл не торопясь, моргал всей своей сотней глаз, очищая их от налипшей крови и пыли.
Джек увидел, как какой-то человек в толпе достал пистолет и навёл ствол на Краулера. Затем передумал и стал целиться в Ампутацию, но тут же столкнулся лицом к лицу с Халтуркой, который зарубил несостоявшегося стрелка. Халтурка взорвался облаком белой пыли, направляясь к другим стрелкам, которые могли повредить Джеку или Ампутации.
Кто-то появился рядом с Джеком и Душечкой. Джек думал, что это Халтурка, пока не повернул голову.
— Ой-ой, — удивился Джек. — Что же это с нами случилось?
Манекен стоял рядом — безголовый, залитый краской и заляпанный грязью, особенно хорошо заметной на его белом теле. Правая рука — по локоть — пропала.
Члены Девятки один за другим замечали появление Манекена. Птица Хрусталь отступила от искореженных остатков какого-то огромного, испускающего пар бронекостюма, и полетела к ним в облаке окровавленных осколков стекла.
Ампутация отвернулась от очередного пациента. Она оттолкнула его и сказала что-то. Возможно, "беги". Тот сделал пять или шесть неуверенных шагов, прежде чем его тело начало разбухать. Его правая рука раздулась в три или четыре раза, покраснела и яростно взорвалась. Во все стороны, на людей вокруг полетели осколки костей, ошметки плоти и брызги крови. Пациент Ампутации закричал, но его вопли становились всё короче и отчаяннее — остальное тело разбухало на глазах, и новый взрыв произошёл всего через десять секунд.
Ампутация меж тем, широко улыбаясь, возвращалась к группе.
— Манекен! Ух ты! Тебя сломал злодей? Бедный малыш! Как будто маленькие девочки Кену ручку и голову поотрывали...
Из оставшейся руки Манекена выскочило лезвие. Ампутация хихикнула.
Позади неё люди, на которых попали кровь и плоть первой жертвы девочки-технаря, начинали кричать: их тела тоже разбухали.
Джек нахмурился.
— Ампутация, ты же знаешь моё правило насчёт эпидемий. Относись честно к остальной группе.
— Это не эпидемия! Честно! — воскликнула девочка, нарисовав крестик над сердцем. — Четыре-пять циклов, не больше! Каждый следующий перенос передаёт только половину катализатора: в конце концов они справятся и выдержат.
Птица-Хрусталь приземлилась среди членов Девятки. Позади неё толпа завопила особенно громко — там, где были видны стены оранжевого огня Ожог. Огромное, состоящее из песка и мусора, тело Хлама загорелось и он начал безумно метаться. Птица-Хрусталь проигнорировала хаос, устроенный Ожог, внимательно изучила Манекена и заговорила полным осуждения голосом:
— Манекен не справился.
— Как жаль, что ты не видишь неодобрения на лице Птицы-Хрусталь, Алан, — с улыбкой заметил Джек.
Манекен направил лезвие на Птицу-Хрусталь, предупреждая и угрожая. Джек немного напрягся, внимательно всматриваясь в её лицо. Он ждал какой-то реакции.
— Проигрыш допустим, — произнёс он, когда понял, что резни не будет. — Большинство из нас более снисходительны, чем Сибирь, и допускают один-два промаха во время испытаний. Это нормально — позволять оппонентам иногда побеждать. Мы даём им ту самую искру надежды, которую так приятно потом вырвать у них.
Джек взглянул на Птицу-Хрусталь — та едва заметно кивнула.
— Впрочем, перед нами встаёт интересный вопрос... — Джек отыскал глазами Сибирь и жестом попросил её подойти. На руку Сибири, словно на шампур, были нанизаны два трупа — она отбросила их в сторону небрежным взмахом и двинулась к компании.
Краулер был одним из двух членов группы, кто ещё не подошёл. Он был увлечён каким-то молодым кейпом. Свет топорщил волосы юноши, вырывался из его глазниц и рта. Вокруг Краулера то и дело появлялись белые вспышки: разрушительно, но не слишком прицельно, вырывая из Краулера огромные сферические куски мяса, впрочем, это только раззадоривало монстра. Раны моментально затягивались, и чудовище подходило ближе. Последнее время мало что могло ему навредить, так что Джеку редко удавалось увидеть исцеляющий дар Краулера, работающий в полную силу. Даже по сравнению с лучшими кейпами-регенераторами, заживляющими раны за считанные секунды, Краулер регенерировал словно на быстрой перемотке. Десятки килограммов плоти восстанавливались почти мгновенно.
