— Никаких штрафов. Я был в приятной компании, и меня занимали разговором. — Он протянул руку к спинке дивана, схватил сумку, которая там была, и извлёк пару пластмассовых ложек и бутылку воды. С помощью пипетки, которую он достал из кармана, он набрал воду из бутылки, и налил по несколько капель в каждую ложку. Наконец он опустил кончик языка в каждую каплю воды.
— Лизните, — сказал он девочкам.
— И это всё? — спросила его Лаура.
— Этого достаточно. От большей дозы вы слишком долго будете без сознания. Эта доза, — Тритон указал на ложку кончиком хвоста, — вызовет психоделический трип чуть меньше чем на час. Никакого похмелья, без побочных эффектов, не вызывает привыкания, и от этого не может быть передозировки. Поверьте мне, я как-то пытался вызвать передозировку в бою, но я не смог этого добиться.
Мэри была первой, кто взял ложку и сунул её в рот. Несколько мгновений спустя её глаза широко распахнулись, и она упала на спинку дивана.
— Эй, — сказала Лаура, поворачиваясь к Грегору. Она сунула руку в карман, нашла там ручку и чек, и что-то написала на чистой стороне бумажки. Она протянула её ему. — Мой номер. На случай, если захочешь поговорить, или, ты знаешь, что-то ещё.
Она подмигнула ему, затем сунула в рот ложку.
Грегор моргнул в замешательстве, когда её голова откинулась назад.
— Похоже, что ты произвёл хорошее впечатление, Грегор, — захихикал Тритон.
— Возможно, — сказал Грегор. Он отложил половину своего бутерброда обратно в бумажный пакет, затем скомкал обёртку. После секундного колебания он смял чек с номером Лауры с остальным мусором, затем кинул его в мусорное ведро на другом конце помещения.
— Эй! В чем дело?
— Не думаю, что я понравился ей из-за того, что я — это я, — сказал Грегор. — Думаю, я понравился ей потому, что я чудовище.
— Я думаю, ты только себе хуже делаешь, чувак. Она горячая штучка. Ты только посмотри на неё.
Грегор посмотрел. Она действительно была привлекательной. Он вздохнул.
— Тритон, ты знаешь кто такой параплегафил?
Тритон покачал головой.
— Это слово обозначает того, кто западает на людей с физическими недостатками именно из-за этих недостатков. Думаю, это связано с властью, привлекательностью того, кто слабее. Вероятно, Лаура видит меня слабым из-за того, как я выгляжу, из-за этого я ежедневно испытываю затруднения, и это привлекает её ко мне, подобно тому, как калека или слепой привлекает параплегафила. Меня такое не заводит.
— Не может быть. Возможно, ей нравится твой внутренний мир.
— Она знакома со мной не настолько, чтобы узнать мой внутренний мир, — ответил Грегор.
— Думаю, ты вредишь сам себе. Я бы не упустил такую возможность.
— Ты сильнее меня во многих отношениях, Тритон. Я должен отнести остальным их ужин, — Грегор повернулся к выходу.
— Эй, просигналь Пирсу внизу, чтобы он пропустил наверх ещё одну или две девочки, ага?
Грегор сделал то, о чём его просили, подозвав вышибалу у основания лестницы. Вышибала, в свою очередь, привлёк внимание группы девочек на танцполе.
Пока девушки поднимались наверх, Грегор повернулся к Тритону:
— Ты счастлив?
— Ох, мужик. Ты снова входишь в философское состояние, не так ли?
— Не буду слишком тебя донимать. Так всё-таки?
— Чувак. Посмотри на меня. У меня есть деньги, которые я могу прожигать, самые классные девчонки города умоляют познакомиться с ними. Хотят попробовать меня, в буквальном смысле! Ну, как ты думаешь?
— Значит, ты счастлив?
— Я офигенно провожу время, бро, — Тритон широко раскрыл объятья, чтобы поприветствовать трио девочек, появившихся на лестнице.
— Я рад, — Грегор повернулся, и прошёл в коридор за балконом. Когда дверь плотно закрылась позади него, грохот музыки стал тише.
Он остановился перед первой дверью с левой стороны и постучал.
— Войдите.
В спальне в противоположных углах стояло по кровати. Одна сторона комнаты была загромождена плакатами, картинами, книжная полка была переполнена книгами. Компьютер Apple с двумя стойками для дисков выше его и двумя акустическими системами. Музыке из компьютерных динамиков с трудом удавалось заглушать музыку из клуба внизу. Лицо и руки девушки, лежавшей на кровати, были густо покрыты веснушками, у неё были вьющиеся каштановые волосы. Журналы были сложены в стопки вокруг её кровати, угрожая завалиться от малейшего движения.
Другая сторона комнаты была спартанской. Ничто не украшало стены, не было ни книг, ни компьютера или компьютерных принадлежностей. Кровать, ночной столик и комод. Единственной характерной особенностью было красочное покрывало и наволочка. Грегор знал, что это был подарок от Трещины. Хозяйка не стала бы покупать их сама. Жительница той стороны комнаты сидела в углу, смотря в стену. Она была белокурой, с тем светло-платиновым цветом волос, который редко остаётся после половой зрелости. Фиолетовый свитер был немного велик ей, рукава свисали, её бледные джинсы были скорее удобными, чем модными.
— Я принёс твой ужин, Эмили.
— Спасибо, — ответила девушка с веснушками. Она поймала брошенный им бутерброд и начала вытаскивать его из упаковки.
— Она в порядке? — спросил он, указывая на девушку в углу.