Проблема в том, что, на этом пути из хаоса возможностей и вероятностей, каждый шаг мог обернуться катастрофой. Что если меня арестуют раньше, чем предложат членство в Стражах? Что если Неформалы избегут ареста и придут за мной? Или за моим отцом?
Всё свелось к людям, находившимся в одной комнате со мной. Дело было не только в том, что я готовилась предать их. Хватит ли мне храбрости сделать то же, что когда-то Эмма сделала со мной, с людьми, которые мне нравятся и которые возможно станут моими заклятыми врагами?
И если я так и не выберу, не решу, буду только откладывать… Это станет чудовищным самообманом. Время, проведенное с Брайаном, сделало это достаточно ясным.
— Думаю… Возможно, я изменю свой голос — высказала я мысль вслух, как только она сформировалась.
Все в комнате, исключая собак, удивленно уставились на меня. Особенно Лиза, даже немного откинувшаяся назад после моего заявления.
Потребовались все силы, чтобы остаться невозмутимой. В конце концов, меня пугало больше всего не то, что я могу потерять друзей и заставить их ненавидеть меня, не то, что они могут прийти ко мне или к отцу, а мысль о том, что это я буду ненавидеть себя. Что я буду испытывать ненависть через год, пять, десять или двадцать лет после этого, за предательство своих принципов, за неправильный выбор с далеко идущими последствиями. Ненавидеть себя за выбор пути, который может привести меня в тюрьму, без шанса на помощь Оружейника, или привести меня к тому, что я причиню кому-то невинному такой же вред, какой причинила Луну и Бакуде.
Общение с Неформалами было полезным в короткой перспективе, но что дальше? Я должна придерживаться первоначального плана, и попытаться убедить себя тем, что я хотела как лучше.
Алек вскинул брови.
— Серьезно.
— Что? — спросила я.
— Ты последний человек, от которого я ожидал изменения решения, дурында, — ответил он. — Ты очень осторожна, а это — самая неосторожная работа, из всех, что нам попадались.
— Моё решение предварительное, всё зависит от того, сможем ли мы придумать план, который с высокой вероятностью сохранит наши шкуры целыми, — уточнила я.
— И всё равно, обычно ты просто тень Брайана, и поддакиваешь ему, — сказал Алек.
— Спасибо, Алек, — Брайан нахмурился. Он повернулся ко мне, его брови сошлись вместе в беспокойстве, — Ты уверена?
— Не совсем, — призналась я, — И прости, что не поддерживаю тебя.
— Ты член команды, у тебя есть свой голос.
— Что заставило тебя передумать? — спросила Лиза.
Мне нужно было избежать любых подозрений с её стороны. Самый безопасный путь — это придерживаться правды, или чего-то очень похожего.
— Не нравится мне, что я не знаю нашего нанимателя. Есть несколько ужасных предположений, и лучше бы узнать правду раньше, а не позже. — Вот, вроде похоже на правду.
— Признаться, мне тоже интересно. — отозвался Брайан. — Но… я не думаю, что мне настолько интересно, чтобы брать такую работу.
— Если эта тощая девочка собирается пойти, то и я не отступлю, — сказала Сука. — Я тоже передумала.
— Девочка? — спросила я её. — Тощая, конечно, но я наверняка всего лишь на год младше тебя.
Лиза остановила нас, встав так, чтобы оказаться между Сукой и мной. — Мы должны придерживаться темы, у нас всего лишь несколько часов, чтобы придумать план и подготовиться. Мы имеем четыре голоса за, один против. Похоже, что это все-таки произойдёт.
Брайан вздохнул.
— Прости, — я пробормотала извинение ещё раз.
Он положил руку мне на плечо, — всё нормально.
Я заметила, что он не стал сразу убирать руку с моего плеча.
Пытаясь отвлечь себя, я спросила Лизу.
— Так как мы это провернём?
Она начала излагать план.
6.05
Мои ноги сжимали бока Иуды. Я чувствовала, как он дышал подо мной, как расширялось его тело, когда его лёгкие наполнялись, а затем опустошались. Он выдохнул, и пар заклубился в холодном ночном воздухе.
Он сделал шаг вперёд, совсем чуть-чуть, и я успела бросить взгляд на мир внизу. С высоты тридцати двух этажей машины на улицах были заметны только по фарам и габаритным огням. Я почувствовала, как сидевшая сзади Сплетница, сильнее обхватила меня. Иуда так сильно сжимал передней лапой край крыши, что острия когтей вонзались в бетон.
Подняться сюда было довольно просто — Сплетница взломала дверь для сотрудников, и мы поднялись на грузовом лифте на крышу. Узнал ли кто-то о том, что мы здесь? Заметили ли нас на камерах? Сложно сказать. Но у нас было мало времени, и мы уже потратили немалую его часть на то, чтобы дождаться, пока собаки закончат расти. Как только Сука решит, что они готовы, мы начнём выдвигаться.
План казался жутким даже когда мы просто его обсуждали. А приступать к его исполнению было в десять раз страшнее.
У меня ещё есть время, чтобы найти предлог для отказа от этой работы.
Свист Суки, из тех, что заставляют поёжиться, когда слышишь их за тридцать метров, перекрыл тихое фоновое гудение города внизу.
Последний шанс, Тейлор.
Секунду спустя, Брут с Мраком и Сукой на спине, переступил через край крыши. Иуда подо мной дёрнулся и последовал за ним.