— Господин, — сказал Гро, — своими доводами и мудрым предвидением вы смутили меня. Но сердце мое предчувствует беду. Вы хотите въехать в Гейлинг. Вы выбрали коня, у которого нет ни одной звезды на лбу. Вместо этого я вижу на его морде пятно, а такие скакуны обычно оказываются неистовыми, упрямыми, и приносят беды и несчастья.
Они уже ехали по Королевскому Тракту. Перед ними простирались на запад болота, а главным их ориентиром был высившаяся на удалении восьми или десяти миль громада Карсё и нарушавшие ровную линию горизонта за ним башни Тенемоса. После долгого молчания король взглянул на Гро. Его грубое худощавое лицо было четко очерчено на фоне неба, темное, ужасное и надменное.
— И ты тоже, — сказал он, — отправишься в Демонланд. Лакс будет властвовать на море, ибо вода — его стихия. Галланд будет помощником Корса, а ты станешь советником их обоих. Но основная власть, как я постановил, принадлежит Корсу. Я не урежу его полномочий, нет, даже на волосок. Раз Юсс назвал очко, то я сыграю Корсом. Если я с ним пробросаюсь, то будь проклята эта вероломная кость[83]. Но это не тот бросок, которым я могу лишиться всего состояния. У меня в кошельке есть кости с секретом, что позволят мне выиграть все хитростью, сколько бы ни жульничали Демоны.
Так закончилась эта охота. И в тот день, и на следующий, и еще почти месяц, герцог Корс был занят приготовлениями своего великого войска. И на пятнадцатый день июля флот был снаряжен и стоял на Тенемосском Рейде, а огромная армия из пяти тысяч воинов вместе с лошадьми и всяческими военными орудиями выступила из своего лагеря у стен Карсё к морю.
Впереди ехал Лакс в короне Пиксиланда и его морская гвардия, шумно салютовавшая ему, своему королю, и Горайсу Витчландскому, его сюзерену. Он выглядел отважным, подтянутым и крепким и был хорошо вооружен; лицо его с ясными глазами моряка было открыто и окаймлено курчавой каштановой бородой и кудрявыми волосами. За ними шла основная часть пешего войска, тяжело вооруженная топорами, копьями и короткими витчландскими кортиками — йомены[84] и крестьяне из окружавших Карсё низменностей, из южных виноградников или из холмистой местности близ Пиксиланда, важные и крепкие мужчины, могучие как медведи, выносливые как бизоны, шустрые как обезьяны, — четыре тысячи лучших бойцов, отобранных Корсом по всей стране для этого великого похода. Сыновья Корса, Декалай и Горий, ехали перед ними в ряд вместе с двадцатью волынщиками, игравшими боевую песню. Поступь этого великого войска по мощеной дороге была подобна поступи надвигающейся с востока судьбы. Ноздри короля Горайса, сидевшего на помосте на крепостной стене над воротами, раздувались, словно у учуявшего кровь льва. Было раннее утро, дул южный ветер, и огромные знамена, синие и зеленые, пурпурные и золотые, с изображенным на них железным крабом, гордо развевались на солнце.
Вот показались четыре или пять конных отрядов, общим числом четыреста или более, в бронзовых латах, со щитами и сверкающими копьями, а последним из всех ехал сам Корс с замыкавшим шествие отборным легионом из пяти сотен ветеранов, неистовых воинов с побережий, что издавна сопровождали его в восточные моря и в Гоблинланд и стояли с ним плечо к плечу, когда он разбил в Витчланде Вампиров. Слева и справа от Корса, чуть позади него, ехали Гро и Галланд. Румян лицом был Галланд, подтянут осанкой и хорош собой, долговяз, с длинными каштановыми усами и большими добрыми глазами, похожими на собачьи.
Презмира стояла подле короля, а с ней леди Зенамбрия и Шрива, наблюдавшие за длинной колонной, двигавшейся к морю. Сын Корунда Хеминг опирался на крепостную стену. За ним, скрестив руки, стоял Кориний, презрительно крививший губы, великолепный в своем праздничном наряде, с венком из белладонны на голове и золотой эмблемой главного королевского военачальника Карсё на могучей груди.
Проезжая под ними, Корс насадил свой огромный бронзовый шлем, увенчанный плюмажем из выкрашенных в зеленый цвет страусиных перьев, на острие своего меча и высоко поднял его над головой, принося присягу королю. Его редкие седые волосы развевались на ветру, а на его грубом лице ноябрьским закатом пламенела гордость. Он ехал на напоминавшем сложением медведя могучем гнедом коне, тяжеловесно ступавшем под грузом тела своего всадника и его военного снаряжения. Следовавшие за ним ветераны подняли свои шлемы на копьях, мечах и алебардах, распевая свою старую походную песню в такт лязгу одетых в броню ног, маршировавших по Королевскому Тракту:
