— Госпожа моя, — сказал он, и его голос немного дрогнул, — не глумись столь жестоко над этой моей гнусной ролью. Поистине, это принесенное мною тебе послание постыдно, и сделал я это наперекор собственной воле. Но что я мог сделать под таким давлением, кроме как с безучастным как мрамор лицом пересказать тебе его слово в слово?
— Зато язык твой горяч, как железо на наковальне, — сказала Мевриан. — Возвращайся к своему хозяину. Если ему нужен ответ, пусть прочтет его, он написан золотыми буквами над воротами.
— Здесь нет твоего доблестного брата, госпожа моя, дабы подкрепить этот ответ делом, — сказал Гро. Он подошел к ней, промолвив тихим голосом, чтобы никто кроме нее не смог этого услышать: — Не обманись. Этот Кориний — порочный, злобный и разнузданный юнец, который будет обращаться с тобой без всякого уважения, если ему удастся вломиться в замок Кротеринг. Было бы мудрее для вида пойти ему навстречу и любезностями сбить его с толку — тогда ты еще сможешь спастись.
Но Мевриан ответила:
— Ты мой ответ получил. Я не стану даже слушать его требований. Также передай, что мой кузен, лорд Спитфайр, уже исцелил свои раны и готовит армию, которая в скором времени вышвырнет этих Витчей от моих ворот.
С этими словами она презрительно удалилась в замок.
А лорд Гро вернулся в лагерь к Коринию, который спросил его, как все прошло.
Тот ответил, что она решительно отказалась.
— Ну и ну, — сказал Кориний. — Неужто киска воротит носик? Это ненадолго воспрепятствует моим желаниям, и тем сильнее они обрушатся на нее потом. Ибо я ее заполучу. А эта ее скромность и дерзкий отказ еще больше укрепили мою решимость.
На четвертый день после вышеописанных событий леди Мевриан прогуливалась по стенам крепости Кротеринг. С северо-востока налетал неистовый ветер. Небо было безоблачно: чисто-голубое в зените и жемчужно-серое по краям. В воздухе висела легкая дымка. Рядом шагал ее старый управляющий, крепкий и подтянутый, в шлеме и наголенниках, и в камзоле из бычьей шкуры с нашитыми на него металлическими пластинами.
— Час вот-вот пробьет, — промолвила она. — Гостя здесь, господин мой Зигг говорил о сегодняшнем или завтрашнем дне. Мы сможем легко одолеть их, если только гоблинландцы явятся, как условлено.
— Прихлопнем ладонями, словно мошку, ваша светлость, — сказал старик и вновь уставился на юг, на море.
Мевриан устремила свой взгляд туда же.
— Ничего, лишь туман да брызги, — произнесла она через несколько минут. — Я рада, что послала лорду Спитфайру тех двести конников. В такой день у него на счету каждый человек, которого только можно найти. Как ты думаешь, Равнор, если король Гасларк не приплывет, достанет ли лорду Спитфайру сил справиться с ними в одиночку?
Равнор усмехнулся в бороду.
— Думаю, если бы господин мой, ваш брат, был здесь, он бы ответил на это вашему высочеству утвердительно. Когда я еще обруч катал, меня учили, что Демон сдюжит с пятью Витчами.
Она задумчиво посмотрела на него.
— Ах, — сказала она, — если бы только он был дома. И если бы Юсс был дома.
Затем она внезапно повернулась на север и указала на лагерь.
— Если бы они были дома, — воскликнула она, — то ты не увидел бы осаждающих Кротерингский Скат чужеземцев, посылающих мне постыдные предложения и заперших меня в этом замке, словно птицу в клетке. Разве случалось такое в Демонланде доселе?
В это время по стене с дальней стороны башни прибежал мальчик. Он кричал, что с юга и востока показались корабли:
— И они направляются к фьорду.
— Чьи они? — спросила Мевриан на ходу, спеша взглянуть на корабли.
— Чьи же еще, как не Гоблинланда? — ответил Равнор.
— О, не торопись с выводами! — воскликнула она.
Они прошли вдоль стены башни и перед ними открылись пустынные просторы моря и Стропардонского Фьорда.
— Я ничего не вижу, — сказала она. — Или вон та стая чаек и есть тот флот, что ты видел?
— Он имеет в виду Громовой Фьорд, — сказал шедший впереди Равнор, указывая на запад. — Они правят к Аурвату. Это несомненно король Гасларк. Только взгляните на его сине-золотые паруса.
Мевриан наблюдала за ними, нервно барабаня пальцами в перчатке по мраморному зубцу стены. Закутанная в ниспадающую мантию из белого муара с воротником и оторочкой из горностаевого меха, она выглядела весьма величаво.
— Восемнадцать кораблей! — промолвила она. — Я и не мечтала, что Гоблинланд сможет выставить столь большие силы.
— Ваша светлость может убедиться, — сказал Равнор, возвращаясь к ней по стене, — что, пока эти суда входили в гавань, витчландцы не дремали.
