В: Итак, Уордли, час поздний, и беседа наша будет недолгой. Не стану затевать споры касательно ваших верований, а желаю лишь убедиться в истинности некоторых сведений, относящихся до Ребекки Ли. Вы считаете её принадлежащей до вашей паствы, вашего собрания или как там это у вас называется?
О: Я не епископ и не приходской священник, чтобы считать души человеческие, как скупец свои гинеи. Мы живём братством. Она сестра и держится той же веры, что и я.
В: Вы проповедуете вероучение «французских пророков», не так ли?
О: Истину я проповедую, истину о том, что свет сей грехами приблизил себе кончину и что Иисус Христос грядёт вновь совершить искупление. Что всякий, кто покажет веру свою в Него, кто живёт светом Его, будет спасён. Все же прочие подлежат вечному осуждению.
В: И по-вашему, осуждённые эти суть те, кто не идёт за вами?
О: Те, кто идёт за антихристом, который имеет власть над миром с самой той поры, как не стало больше первоапостольской церкви. Те, кто не внемлет слову Божию, явленному нам милостью пророчества.
В: И поэтому вся идущая от той поры религия — порождение антихриста?
О: Была таковой, покуда сто лет назад не объявились «друзья». Прочие же обуяны порождением нечистого, многовластным «я». «Многовластное „я“, отженись от меня» — вот как у нас сказывают.
В: Верите ли вы, подобно кальвинистам, в предопределение?
О: Бог не верит, не верим и мы.
В: Что же ложного находите вы в сём догмате?
О: По нему выходит, будто человек не имеет средства переменить себя по образу Христа Живого или, буде пожелает победить плоть и отложиться от греха, как ему и должно.
В: Вы почерпнули своё учение из Библии?
О: «Если кто не родится свыше, не может увидеть Царствие Божие»[152]. Писание — изрядный свидетель и кладезь мудрости: но есть и кроме него. Так у нас сказывают.
В: Как «кроме него»? Не есть ли оно святая и непреложная истина?
О: У нас сказывают, Библию писали люди праведные и святые и, по их суждению, ни в чём от правды не уклонились: как разумели, так и писали. Но не всё в их рассказах стоит вероятия. Это ведь не больше как слова, придёт срок — слова изветшают. Господь не видел нужды прибегать к письму, и Библия не есть последний Его завет. Сказать же: «Он мёртв»[153] — это ничто, как мерзкая ересь, насаждаемая антихристом, чтобы грешникам покойнее было грешить. Нет, Он не мёртв, жив Он и всё видит, и пришествие Его близко.
В: Я слыхал, вы не верите в Святую Троицу?
О: Что природа Её сплошь мужская и нету в ней женского начала — в такое не верим.
В: И Христос может явиться в женском обличье? Правда ли, что вы возглашаете таковое богохульное измышление?
О: Что тут богохульного? Первейший и величайший грех — совокупление Адама и Евы, и грех этот поровну на них обоих. От чресл их произошли мужчина и женщина; оба могут обрести спасение, оба могут послужить спасению и мужчин и женщин. Оба могут сделаться подобием Христовым. И сделаются.
В: Верите ли, что Он уже сошёл с небес и тайно показывается в мире сём?
О: Иисус не тайна. А правда ли то, что ты сказал, суди по делам мира сего. Если бы Он подлинно показывался, не был бы этот свет таков, каков он есть: всюду слепота и разврат.
В: Что имеете сообщить про Святую Матерь Премудрость?
О: Кто это такая?
В: Разве не прилагаете вы такое название к Духу Святому?
О: Нет.
В: Ну, не сами, так от других-то слыхали?
О: Никогда.
В: А чтобы небеса, жизнь вечную именовали «Вечный Июнь»?
О: Накупил ты, сударь, яиц, что половина тухлые. В небесах одна пора другую не сменяет. Хоть июнем назови, хоть другим месяцем — там этих различий не знают.
В: Вы отрекаетесь от всех плотских утех?
О: Плотская природа — обитель антихриста, мы в неё не вступаем. И от уз его нам спасение одно: целомудрие. Вот как у нас сказывают. И стараются сколько возможно жить по этому правилу.
В: Теперь последнее. Правда ли, что по вашему учению плоть истинно верующих не уничтожается смертью?
О: Всякая плоть тленна, имеешь ли ты в себе свет, нет ли. Один дух воскреснет.
В: Это лишь ваши мнения или их исповедуют и прочие, объявившие себя «французскими пророками»?
О: Изволь разбираться сам. Прочти про Миссона, про Элайеса Мариона. Про Томаса Имса, тридцать лет как в бозе почившего. Также про сэра Ричарда Балкли. А то ещё повыспроси доброго моего приятеля Джона Лейси, который по сию пору живёт в этом графстве. Старый уже, семидесяти двух лет от роду. Он начал свидетельствовать истину много раньше меня.
В: Хорошо, поговорим о предмете самонужнейшей для меня надобности. Вы твёрдо убеждены, что Ребекка Ли исповедует ту же веру, что и поименованные вами особы?
О: Да.
В: Не приняла ли она её в угодность своему отцу, супругу либо обоим — как водится не только у ваших единоверцев?
О: Нет. Она обратилась в нашу веру по доброй воле. Я после сам её расспрашивал. И супруга моя — она Ребекку понимает лучше моего.
В: Известно ли вам её прошлое — что в Лондоне она была публичной девкой?
О: Она покаялась.
В: Спрашиваю вновь: сведомы ли вы о её прошлой жизни?
