Червовый Ви полностью

Вселенная, постоянно расширяется, рождая новые элементарные частицы, меняя расположение объектов в своем, кажущимся бесконечном, не редко наполненном искривленными координатных прямыми, поле. И в этой вселенной, полной безжизненных экзопланет, родилась жизнь. Жизнь в галактике Млечный Путь. Жизнь на планете Земля. Но кто же знал, что эта жизнь окажется вечно идущей по пути разложения…

— Звезды, планеты, движение… Я-я лечу. Но куда? Что это? Это школа. О нет! Только не в это место… Хочу, я хочу вновь в этот необ-необъятный кос-с-смос…

*звонок будильника, сопровождающийся мерзкой, от своего позитива, музыкой «Morning Flowers V.2», разбудил Виктора.

Виктор (мысли):

— О НЕТ! Я опаздываю. Правда? Да, было бы здорово будь это правдой. Но это прямо пропорционально истине. Я не опаздываю, а это значит… это значит, что день серого Сурка начался по новой, точнее- по старой. И вот, я по старой иду, примерно с той же скоростью до ванной комнаты. Чищу зубы, язык. Пью воду, ем. Иду в школу- место прямо пропорциональное тому, в котором мне не ебут мозг, в котором мне сам мозг не надоедает пониманием сумасшествия повторяющихся фракталов школьных обязательств.

— Это второй урок прошел?

Виктор:

— Да— произнес он сухо, словно отвечая самому себе.

Сосед:

— Капе-ец, я уже хочу домой— произносит, после чего отводит свои сверкающие глаза на безразличного Виктора, в поиске его глаз, но не получив желаемого, услышал лишь «Ага. Я тоже»— в ответ.

Виктор (мысли):

— Эх… по скорее б это все закончилось. Но конца чего именно я жду, на столько долго, что уж было иссох, словно старик?..

Размышляя о сем, Виктор, по привычке, отводит взгляд на деревья, что виднелись сквозь стекло 90-х. Он наблюдал на блестящие сосульки, по которым стекала кристальная вода, словно слезы, которых давно не было на глазах Виктора. Он же все размышлял… Казалось, это состояние могло продолжаться, как сон- вечно. Но в этот момент, ему в левое плече, прилетает бумажный самолетик, который вывел Виктора из данного состояния.

Думан- тот, кто запустил самолетик, подошел к Виктору. Но так как первом ряду первого ряда сидел сосед Виктора, то Думану пришлось сесть на первую парту второго ряда, так, чтобы можно было видеть лицо друга. Виктор лишь смотрел на него, в ожидании объяснении. И так они просидели секунд 28 и лишь Думан развеивал эту весьма мрачную картину своей улыбкой.

Думан (мысли):

— Веселье. Веселье — это то, чего ему не хватает.

Виктор: (мысли):

— Идеал. Идеал- то, чего мне не хватает, чтобы быть не в минусе.

И будучи оба правыми и не правыми, в своих рассуждениях, они вызывают забаву от данного оксюморона. Иногда истина возле носа, но обоняние искажено. Именно по этой причине Виктор все больше и больше уходит в хроническую печаль- в разочарование от действительности. Боль придала запах факту, который был учуян довольно давно. После окончания уроков, Виктор не спешил возвращаться домой. Поэтому он уселся на качели во дворе… Медленно раскачиваясь, он размышлял. В этот момент ему казалось, что раскачивание на качели имело наибольшую амплитуду в изменении привычного хода событий жизни, в сравнении с иными его действиями, за последний месяц.

Виктор (мысли):

— Я словно во сне…

Виктор не понял сколько секунд прошло после этой мысли, как он уже смотрит на тыльную сторону ладони…

Виктор (мысли):

— Опять. Думал, что качели- новое в ходе событий со мной. Но черт! Я опять уставился на свою ладонь! Ничего не меняю, разочаровываюсь, после, пребываю в зимней спячке, и вот она, рука- лишь полоса на кольце жизни. Я снова смотрю на нее. А что после? Снова разочарование. Я бы зарыдал, что есть мочи, но источник слез давно иссяк.

Подавленный, по пути домой, с тревогой надеялся на то, что его никто из знакомых не заметит. Будучи уже дома, он не снимал с себя верхнюю одежду минут 11. А все потому, что был во сне. Виктор (мысли):

— Жаль, что так никого и не встретил на пути.