И тотчас же, следуя приказу короля, войско, закованное в броню, ринулось вниз. Знатнейшие стали состязаться друг с другом за первое место в битве. Было видно, как, подобно прозрачному льду, блестели ряды, и когда лучи солнца на оружье упали, листья деревьев и вершина горы засияли. Однако, опустившись, в долину, они там никого не обнаружили: со всех сторон был только густой лес и непроходимая чаща. И, как это обычно бывает в любом сражении, те, которые следовали позади, помимо своей воли напирали на идущих впереди. Поэтому, под давлением идущих сзади, знатные [воины], уже и так утомленные, вынуждены были переправиться и через другую гору. Пересохшие от жары и жажды языки их прилипали к нёбу; не хватало сил, слабели руки; люди уже с трудом переводили дыхание, но тем не менее остановиться не могли. Тогда некоторые [из них] стали через щиты сбрасывать свои латы, другие останавливались и прислонялись к деревьям, жадно глотая свежий воздух, некоторые, наконец, повалились, как деревья, ибо все они были людьми толстыми и непривычными к ходьбе и пешему бою; и когда войско подошло к укреплению, из всех уст раздался крик удивления, а от усталых тел, как облако, поднялись испарения. Увидев это, чехи некоторое время колебались, но затем, когда поняли, что у противника не хватает сил, смело выскочили из своего укрепления.
Непобедимая богиня Беллона[333] сестра Фортуны, придала им силы. О, изменчивая судьба! Ты никогда не бываешь постоянной.
Лошадь рассекает копытом чресла, дважды перепоясанные украшенными пурпуром поясами, и растаскивает внутрености, [подобно] вязке [сена] или путам на своих ногах.
Там было повержено столько знатных мужей, сколько не было убито ни на Фессалийских полях[334], ни во времена Суллы[335], ни во время какого-либо мора. Говорят, никогда столько немецкой знати не погибало от вражеского меча. Так предчувствия обманули императора, который оставался на вершине горы. Ибо он никогда не думал, что враги смогут одолеть его воинов. Увидев, что победители, покрытые кровью, приближаются, император вскочил на коня и, схватившись за гриву, вонзил шпоры ему в бока. И если бы в то время не было коня наготове, то в тот же миг римский император без промедления опустился бы в подземное царство[336].
