Мы же, братья, еще ведь не воевали до крови; мы с вами еще не проложили из своих голов моста, по которому можно пройти к престолу, но мы его проложим, если судьба прикажет. Однако на крутую вершину славы не всегда восходят с помощью оружия, чаще — с помощью хитрости. Давайте же и мы с вами отложим оружие в сторону и обратимся к хитрости. Ведь именно таким способом аргеи[504] на десятом году овладели Троей. Ведь и Пруденций говорит в «Психомахии»[505]:
В Чехию немедленно был послан второй, сказал бы л. обманщик Синон, внук Гапаты: он был изощрен в различного рода коварных делах, был готов к различному исходу дела и не боялся смерти; ему хорошо подходило прозвище мужественный, так как он и вправду действовал мужественно. И подобно тому, как некогда Синон с вооруженными греками, спрятанными в коне, благодаря своей хитрости, вошел в стены Трои, так, благодаря лживым выдумкам этого человека, побежденная Чехия открылась князю Святополку[506]. Посланный, придя к князю Борживою, преклонил колени и оросил ноги князя своими притворными слезами; когда, наконец, ему было велено встать, он сказал: «О, я несчастный!
нечестивого Святополка. Если бы он меня схватил, то без сомнения ослепил бы меня. Так как я не могу отомстить ему никаким другим способом, то, о, всемогущий боже! пусть позволено будет мне раскрыть его тайны, пусть будет позволено мне выдать всех его друзей, находящихся в этой стране». Таким образом, человек этот, смешав правду с большой ложью, стал обвинять Святополка. А чтобы ему больше поверили, он скрепил свои слова присягой. Князь Борживой, человек добрый и прямодушный, был обманут этими хитростями и кознями. Поверив этим выдумкам, он сам неосторожно подрубил те прочные ветви, опершись на которые сидел, на которых висела его честь, и упал с большой высоты. Ибо [князь] уже не раз собирался схватить и наказать своих верных друзей, Божея и Мутину, считая их врагами государства. Но так как его советники, Грабише и Противен, были людьми очень болтливыми, то он не смог скрыть от комитов своего намерения. Те тотчас же отправились к брату Борживоя, Владиславу, выражавшему уже свое недовольство и негодование [по поводу действий Борживоя], и стали побуждать его еще более решительно выступить против брата. [Владислав] уже отказал Борживою в верности и братской дружбе и открыто направил Пулона, брата Вильгельма, к Святополку в Моравию. Когда [Святополк] прибыл, то Владислав и. другие комиты, увы, неблагоразумные, как будто враги самим себе и отечеству, на собственную погибель ввели в овчарню алчного волка, дабы тот уничтожил не только овец, но и сторожей. И вот, таким образом, Борживой, этот кроткий, подобно ягненку, человек, лишился княжества, а Святополк — более жестокий, чем тигр, и более алчный, чем лев, вошел на престол. В лето от рождества Христова 1107, 14 мая.
Соседние народы удивились этому новому, прежде небывалому событию в Чехии; они предрекали легкомысленным чехам еще худшее в будущем. Венгры, эти предвестники несчастья, и польские оборванцы с необрезанными губами[507]пыли рады [чешским событиям]. Ибо в то время, как чешские князья причиняли друг другу беспокойство, они пользовались миром. Многие из комитов, которых Борживой произвел в комиты из выскочек[508], сопровождали его и отправились с ним в Польшу. Увидев происходящее, последовал за братом в Польшу и Собеслав, третий по рождению после Борживоя, юноша весьма способный. В это время в Саксонии как раз оказался король Генрих IV[509]. К нему поспешил Борживой с жалобой на полученную обиду. Он обещал [Генриху] много золота и серебра[510], если тот вернет ему несправедливо отнятое Чешское княжество. Король, не медля, послал одного из своих вельмож и через него передал Святополку такой краткий приказ: «Именем короны, что на голове моей, я приказываю и предписываю тебе без промедления явиться ко мне; если ты замешкаешься, то, уверяю тебя, я не замедлю ради вынесения справедливого приговора навестить тебя и твою Прагу». Святополк, быстро собрав войско, подошел к самому входу в лес, что у града Хлумец. Собрав здесь вельмож и правителей и поставив во главе их своего брата Оттона, он сказал: «С опасностью для жизни я отправляюсь один и выведаю намерения короля. А вы выжидайте здесь сомнительного исхода событий. Пусть всемогущий бог напутствует вас в ваших действиях». Взяв с собой нескольких своих людей, он неосмотрительно пошел, чтобы броситься в расставленную западню. О, сколь неразумен был он в своей мудрости, сколь смел в своей смелости! Он направился [к королю], не подозревая, что может сделать король, подкупленный золотом и алчный, как дьявол.
