Солдаты и матросы, будто дети, радовались густоте трав, воркующим в зелени голубям.
Вот где, Господи, благодать-то!
С «Ростислава», торопясь, перегружали на «Гром» бомбы. На «Саратове» спустили бригадирский брейд-вымпел. Злопамятный Эльфинстон добился своего: Ивана Барша* отстранили от капитанства. Сдавшего командование «Саратовом» бригадира определили в младшие лейтенанты...
Так были оценены заслуги этого боевого офицера.
Наступала пора решающих сражений на море. Российская эскадра, покидая гостеприимный Парос, держала курс к анатолийским берегам. Где-то там, по сведениям арматоров Ла- бро Качиони, должны были находиться морские силы Великой Порты. Русские моряки выводили свои корабли с великой верой в успех. Им нужна была только победа!
За резными окнами кормовой адмиральской каюты лениво плескалась волна. «Реал-Мустафу» легко покачивало. Возлежа на подушках, Гассан-бей Джезаирли и торговец Ахмет-ага потягивали кофе и поругивали нерешительного великого адмирала.
Ясно одно, — рассуждал Гассан-бей, — гяурам долго без портов в здешних водах не продержаться, нам следует истощить их в бесплодных скитаниях в море, а затем внезапно напасть и истребить!
Светел твой разум, Джезаирли, — кивнул головой Ахмет- ага, — но послушай и мой совет. Не нравятся мне рыбаки, что крутятся все время подле нас. Поверь мне, пока их ладьи будут рядом, презренный Спиритуф будет знать о нас все!
Гассан-бей, поднявшись, подошел к растворенному окну и в раздумье глянул в голубую даль, где белели косые паруса греческих фелюк.
Ты верно говоришь, Ахмет, — обернулся он к приятелю. — В самом деле, что делать здесь рыбакам? Зато есть чем заняться корсарам! Немедленно возьми несколько быстрых фрегатов и разгони этих негодяев. Пойманных казни на месте, а разговор по этому поводу с капудан-пашой я беру на себя.
С этого дня у гяуров забот поприбавится! — самодовольно ухмыльнулся Ахмет-ага и запахнул стеганый халат.
Время — высшая из драгоценностей, так не будем терять его даром!
В тот же день по всему Архипелагу разгорелись кровопролитные схватки греческих арматоров с фрегатами Ахмет-аги. И горе было тем несчастным, кто попадал в его руки, живые завидовали мертвым... Корсары бились отчаянно, но, пока они вели неравную борьбу с легкими силами турок, линейные корабли Высокой Порты исчезли...
Дальнейшие попытки Спиридова и Ламбро Качиони найти их ни к чему не привели...
— Искать! Искать! — требовал адмирал у арматоров. — Делайте, что хотите, но я должен знать, из-за какого угла нанесет мне удар Един-паша!
В помощь грекам он выслал все, что только было у него под рукой. Но капудан-паша будто растворился со своей армадой среди бесчисленных островов Архипелага. Джезаирли и Ахмет-ага задачу свою выполнили блестяще!
Сообщения с театра военных действий за первую половину июня 1770 года:
1 июня. Армия генерала Румянцева выступила из лагеря у реки Раховец и двинулась вперед скорым маршем.
июня. Передовые отряды армии подошли к реке Прут и стали здесь лагерем. Одновременно к Пруту подошел из Молдавии корпус генерала Репнина.
июня. Турецкая конница атаковала авангард армии — корпус квартирмейстера Боура, но была отбита. Русская квалерия преследовала неприятеля двадцать верст. Крупные силы татар и турок скопились в трех верстах ниже местечка Рябая Могила.
Из Восточной тайной экспедиции:
Июль 1770 года. В начале месяца галиот «Святая Екатерина» и гукор «Святой Павел» были изготовлены к новому плаванию. Перед самым выходом в море, изучая течение реки Камчатки, перевернулся на челне и утонул капитан 1-го ранга Петр Креницын. В командование экспедицией вступил капитан-лейтенант Михаил Левашов. Исследования продолжались...
Часть четвертая
БАТАЛИЯ ЖЕСТОКАЯ
Гром победы раздавайся, Веселись, великий Росс!
Первая армия генерала Румянцева находилась на марше, когда ее командующий получил пакет из Санкт-Петербурга. То было письмо императрицы. Екатерина II писала Румянцеву весьма язвительно и обидно: «Не спрашивали римляне, когда... их было два или много — три легиона, в каком числе против них неприятель, но где он? Наступали на него и поражали и немногочислием своего войска побеждали многособранные против них толпы».
Утром 15 июня 1770 года командующий Первой армией отрядил генерал-квартирмейстера Боура для рекогносцировки турецких позиций урочища Рябая Могила. Доклад был неутешителен. Впереди войск, преграждая им путь, протекал болотистый ручей, далее располагались крутые высоты, занятые неприятелем.
— Наступление невозможно! — сделал вывод об увиденном Боур. — Ибо неприятель, помимо прочих препятствий, вознамеривается воздвигнуть еще и сильный ретраншемент и уже устанавливает на оном четыре десятка пушек!
Румянцев в задумчивости покачал головой.
Едино возможный путь наш — нанесение удара решительного по флотам. Нападение и успех возможны. Атаку назначаю на два часа пополуночи!
