Черный шелковый костюм я купила в магазине распродаж. Жакет был простым, обтягивающим, с низким вырезом, чуть расклешенный снизу. Юбка короткая, трехъярусная. Костюм сидел на мне как влитой. Он делал меня элегантной, стройной и подтянутой. Взглянув в зеркало, я представила новый образ. Эта женщина держалась очень прямо, отчего казалась выше ростом. У нее были пальцы с длинными красными ногтями, а гладкое бледное лицо обрамляли шелковые волосы цвета шампанского. Я смотрела, и женский образ, создаваемый новым костюмом, становился все более узнаваемым. Он даже назвал мне свое имя. Сняв жакет, я произнесла это имя вслух: Хлоя.
С распродажи я тут же отправилась в магазин париков на Пятьдесят седьмую улицу. Внутри я не была ни разу, но часто проходила мимо элегантной витрины с выставленными в ней париками, сделанными из натуральных волос. Я чувствовала, что Хлоя заслуживает всего самого лучшего.
В помещении, залитом солнцем, стояли зеркала, пахло апельсинами и свежей мастикой. Искусство выбирать и носить парики демонстрировали манекены. На некоторых были надеты украшения, на головах других — нарядные шляпы, подчеркивавшие красоту волос. Один манекен никак не был украшен, с его головы струились длинные локоны цвета меда. Я потянулась к парику — мне захотелось дотронуться до мягких прядей, — но в этот момент ко мне решительно направился продавец. Он холодно взглянул на меня, сунул пальцы под ремень и коротко заявил:
— Это не для вас.
Моя рука замерла на полпути. Я с тоской смотрела на парик. Мужчина не спускал с меня глаз. Он вынул пальцы из-под ремня и скрестил на груди руки, так что вся его фигура изображала огромное «нет».
— Поверьте мне — сказал он, — в нем вы будете выглядеть смешно.
Он кисло улыбнулся, его серые глаза внимательно изучали меня.
— Почему это девушки с жесткими курчавыми волосами непременно хотят быть блондинками?
Я на мгновение оказалась в своей школе — неудачница, завистливо разглядывающая с задних рядов блондинку, капитана болельщиков. Мне страшно хотелось примерить этот парик, но на ум не приходили нужные слова.
Мужчина точно знал, о чем я сейчас думаю.
— Поверьте мне, — сказал он. Теперь его голос изменился, и в глазах появился блеск, похожий на сочувствие. — Шелковые локоны не для вас.
Он заговорил мягче, и я подумала, что мы поняли друг друга: блондинки в школе его отвергали.
— Когда ваши волосы начнут выпадать, — продолжил он, — вам будет лучше выглядеть естественно.
Я недоуменно на него уставилась. Потом начала понимать, что он имеет в виду. Промелькнула мысль: может, воспользоваться его ошибкой? Но прежде чем я успела что-то сказать, он добавил:
— Я знаю, вы думаете, что иногда новые волосы вырастают прямыми. Не спорю, это иногда случается, но ведь вы не можете сказать наверняка, правда?
Он отошел чуть в сторону, снял короткий черный парик с прямыми волосами, остриженными а ля Луиза Брукс.
— Вы могли бы померить что-нибудь вроде этого, — предложил он, с сомнением глядя на парик, который крутил на кончике пальца, — но я его не рекомендую.
Я все еще молчала, однако от его предположения по моей коже побежали мурашки от смущения. Я вернулась к медовому парику, погладила блестящие волосы и наконец проговорила:
— У меня нет рака, и я не собираюсь проходить химиотерапию.
У продавца опустились углы губ, я видела, как с его лица уходит сочувствие, словно вода в раковине, из которой вынули пробку.
— Вот как? — сказал он. — Выходит, я ошибся.
Он дотронулся до моих волос и объявил:
— Если вы хотите носить парик, вам придется так или иначе избавиться от собственных волос. Вы не можете надеть парик на куст.
— Я не собираюсь стричь волосы, — сказала я.
— Тогда парик вам не нужен, — ответил продавец. — По крайней мере, — добавил он, надевая парик Луизы Брукс на лысый манекен, — здесь вы его не купите.
Он отвернулся и пошел прочь. Сочувствия больше не было. Меня отвергли.
Я вышла из магазина и стала думать, что делать дальше. Я могла пойти в маленькую забегаловку на Западной Четырнадцатой улице, куда за париками ходили трансвеститы. Китайской паре, владельцам тесного магазина, было наплевать, что ты примеряешь, если ты прежде купила шапочку под парик. У них были волосы всех цветов и оттенков, причем настолько дешево, что я боялась: а вдруг купленный мною парик развалится прямо в ресторане, и в супе будут плавать волосы.
А потом я вспомнила, что говорила мне женщина-корреспондент о новой моде. Эми Спиндлер остановилась возле моего стола и сказала, что мне очень пошли бы платья от Ромео Гигли. Когда я сказала, что не могу позволить себе вещи от дизайнера, она предложила пойти с ней в от дел товаров со скидкой Всемирного торгового центра. Пока мы разговаривали, она рассеянно гладила лежавший на моем столе парик Молли.
— Вы можете найти лучше, чем это, — сказала она. — Вы заходили в магазины париков в районе Тридцатых улиц?
Что ж, возможно, это был мой шанс.
