– Да, а в чём дело? – Что-то меня в этом насторожило. Но было поздно. Невысокий плотный мужик, c резкими чертами лица, руки в карманах куртки, качнувшись из-за Валеркиной спины, аккуратно отодвинул его плечом в сторону, с улыбкой шагнул через порог. Только теперь я понял, что меня насторожило: улыбка у него была как приклеенная, а взгляд жёстким… Оставив Валерку на лестничной площадке, дружелюбно улыбающийся гость закрыл за собой дверь. Я тупо смотрел, безмолвно наблюдая его действия. Приход Веркиного мужа с толку меня сбивал.
Так мы вдвоём в комнату и вошли: я пятясь, он за мной, нас встретил дядя Гриша… Через секунду, остановившись, гость вынул обе руки из карманов, улыбки на лице уже не было, в каждой руке он держал по пистолету… Эфесбешные ПССы. Указательные пальцы на спусковых скобах. Ситуация полностью определилась. Мы с дядей Гришей застыли… «Всё! Приехали, понял я. Влипли! Верка сдала!!»
Гость убедился, что мы понимаем его намерения, неожиданно разжал пальцы рук, пистолеты крутанулись вокруг указательных пальцев, и безвольно повисли, на лице гостя возникла та же улыбка…
– Спокойно, Григорий Михайлович, – меня он игнорировал, – видите, – он указал на свои пистолеты, свободно висящие на его пальцах, – я не стреляю. А давно бы уже мог. Я поговорить пришёл. – Сказал он, и медленно опустил оружие к своим ногам.
Я шумно выдохнул, дядя Гриша заторможено рукой в сторону повёл, проходи, мол. Повернулся, прошёл к дивану и сел на него, почти также поступил и я. Гость присел в кресло, поблизости от лежащих на полу пистолетов.
Дур-рацкая ситуация. Сверхдурацкая. Это я прокололся! Я дурак! Доверчивый придурок! Профан, и всё такое прочее, крутилось у меня в голове… Успокаивая, дядя Гриша глянул на меня… Заметил гостю.
– Он здесь не причём, – указал на меня. – Вы же меня искали? Кстати, как вы нас нашли?
Гость расслабленно отвалился на спинку кресла…
– Ничего сложного, – пожал он пожал плечами. – Обычное дело. Азы. Вычислили школу, установили круг друзей. Выяснили адрес девушки и всё… Остальное дело техники.
– С ней что-нибудь случилось? – дядя Гриша потемнел лицом.
Гость хмыкнул, ещё шире улыбнулся.
– Нет, что вы, мы же не звери. Я представился офицером военкомата, сказал ей, что разыскиваем бывшего пограничника сержанта Радченко, она спросила, опять в армию? Кстати, симпатичная девушка. Дочка у неё маленькая. Тоже симпатична. Я ответил, нет. Он награждён правительственной юбилейной медалью, сказал, а найти мы его не можем или в отпуске сержант, или на даче. Всех нашли, всем вручили, а ему нет. Не хорошо. Я обязан. Не поможет ли она? Она сказала, конечно, её муж и привёл. Всё.
– Не плохо, – холодно усмехнулся дядя Гриша. – И что? Дальше что?
– А дальше… А дальше вот что, Григорий Михайлович, – меня он по-прежнему не замечал. – Вы в розыске. Правда в неофициальном. Моим людям поручено найти вас и, сами понимаете, убрать… Вы сильно кому-то насолили. Кому – вы знаете. Меня это не касается, я делаю своё дело.
– Вы кто, извините?
– Не важно. Для вас – майор и всё. Я из бывшей девятки. Знаете, конечно, была такая в конторе. Да и сейчас есть.
– Понятно. И что?
– А то, что я нашёл ваше досье, достали мне.
Мы молча смотрели на «гасителя», ждали ответа.
– А там, понимаете, Григорий Михайлович, странное дело, оказывается я ваш должник. Да! Я вам обязан. Жизнью моего отца. Представляете? Вы моего отца от смерти, оказывается, спасли.
– Отца? Как фамилия? Где? Когда это было?
– Это не важно. Важно, что я это узнал. Всё же засекречено было. За семью печатями. Это сейчас только… Вас ещё ранили тогда. Трое вас из группы осталось. Припоминаете? Я прочёл ваш рапорт. Вас ещё за это к ордену тогда, кажется, представили…
– Ну, чего только в жизни не было, – отмахнулся Пастухов. – Кстати, орден мне тогда не вручили, медаль только, сказали, много людей потерял, но если мы об одном говорим, то я кажется припоминаю… Мы там не одни были… там две группы было. Вторая альфовцы.
– Вот, в ней отец и служил, старлей, тогда. Вы его раненого на вертушку доставили, спасли.
– О чём ты говоришь, майор, какой это подвиг, – вновь отмахнулся Пастухов. – Обычное дело. Не я, так другой бы его вынес. Одно дело делали.
– Я понимаю, Григорий Михайлович, скромность украшает. Но там, как я прочитал, нести уже было некому… вся группа полегла… И ваша…
Пастухов вздохнул, покачал головой, произнёс:
– Да, было дело… Патронов тогда не хватило. Жаль ребят. В такую карусель попали… Стратеги подвели, не просчитали до конца операцию.
– А может, наоборот, на то и был расчёт?
– Не знаю. Я думал. Сомневаюсь.
– Ладно, проехали. Короче, а мы ничего тогда об отце узнать не могли… ни я, ни мать тоже. Нам сказали: закрытая информация. Отец умер на операционном столе.
– Ну… этого я не знал… Мне руку быстренько подлатали и отправили на отдых.
– Не об этом разговор, Григорий Михайлович… Потому я и пришёл. Потому что узнал. В глаза посмотреть, поблагодарить и… – гость тяжело вздохнул, – и памятью отца – защитить, если можно, спасти.
