– Здесь разогнаться негде. Ему же трасса нужна. Я пока научился по городу ездить, два комплекта резины сжёг и всех постовых распугал.
– Ментов? – не поверил я.
– Да! Они же знают папашкин номер, вот и делают вид, что не замечают меня, отворачиваются. Мне спецы специально цвет тачки подбирали, чтоб издалека видно.
– Часы тоже подарок?
– Ролекс? – парень как впервые глянул на свои часы, небрежно махнул рукой. – С брюликами! Это давно уже, в честь окончания школы.
– Ты медалист?
– Не, нормальный, как все, с тройками. А зачем мне? Я же не лимита, не с периферии. Я чистокровный москвич, местный, с древней родословной.
– Ух, ты! – вырвалось у меня.
– Да, посмотри на мой профиль… Никого не напоминает?
Подумав, я отрицательно покачал головой. Ни на Гречко, ни на Сталина, ни на Карла Маркса, ни на Лужкова он не походил… на кого ещё?
– Нет?! – Удивлённо переспросил москвич с древней родословной, похоже я его сильно огорчил. осквич с родословной, покачал головой. в наши проблемы я немог, потому что язи и – Да у меня дед по папиной линии знаменитый маршал бронетанковых войск, если хочешь знать, отставник, всю войну и вообще, и его отец, мой прапрадед тоже военный был. Родной дядя в Администрации президента, третий срок уже тянет, отец политолог, директор института политологических исследований, а по маминой линии вообще все при царских дворах двести лет фрейлинами были… так вот. И я… видишь, тоже при деле, уже вице-президент, решаю вопросы, к тому же студент, учусь в академии Международного права. Не хило? Не хило. Кстати, мы не познакомились. Матвей. Матвей Майский-Гладышев… Майский – это по материнской линии, она у нас домохозяйка, а Гладышевы по мужской.
– Волька Радченко, – в свою очередь представился я. – Очень приятно.
– И мне тоже, – отозвался Матвей. – А ты, в принципе, к кому здесь? Ко мне или к шефу? Учти, я мелочёвкой не занимаюсь, у меня внешние корпоративные связи и деликатные дела. У тебя что?
– У меня… – Матвей всем мне нравился, но посвятить его в наши проблемы я не мог, потому что не «пробили» мы его по милицейской картотеке, мало ли… – Я к твоему шефу. Дело есть.
– А, понятно. Короче, рад, что ты зашёл. Ты заходи, а то мне здесь скучно. Не с кем словом переброситься. Контингент-то не тот, дубовый. Потому не часто и бываю здесь. Если что надо – звони. У тебя мобила есть?
– Есть.
– Да? Если хочешь, могу свой подарить, новейшей марки. Эппеловский Ай-фон. Хочешь? У меня их два. – Матвей выкинул на стол плоскую штуковину с одним экраном, с боков усеянную блестящими стекляшками. – Это не брюлики, это стразы, – уточнил он. – Не серый, не подделка. Точняк! Классно работает.
– Нет, спасибо. – Отказался я. Я ведь не женщина, знать не знаю, и знать не хочу какая там разница между брюликами и стразами. Понятно, что дорого. К тому же очень хорошо представляю, как сморщится дядя Гриша, увидев в моих руках такой вот со стразами «гламур», хмыкнет. «Волька, – скажет, – он у тебя как на корове золотое седло, не смотрится. Не понтись, мы обычные люди, тебе это не идёт. Отдай, у кого взял». Именно так и скажет, я знаю. И я бы на его месте также… – У меня свой, – заметил я, – надёжный. «Сименс».
– Сименс? Это который мясорубки японские выпускает? Я не слыхал! Интересно. Покажь!
Сравнение явно было не в пользу моего старенького сименса, я скривился:
– Потом… Он дома у меня, на зарядке.
– Ааа, ну тогда… – Матвей Майский-Гладышев жестом факира извлёк из бокового кармана джинсов, где-то в районе коленки, визитную карточку. – Моя. Видишь? Матвей Майский-Гладышев, номер телефона и всё. Больше ничего не надо. Это я. – Заметил он. – Звони в любое время. Я для друзей всегда на связи. О, кей?
– Оу, йес! – В тон ответил я.
Мне всё в новом знакомом понравилось, я как в своей школьной среде побывал, в курилке, на перемене.
Семён Израилевич Петерс сидеть в СИЗО не собирался. Знал, его вытащат. Должны! Хотя альтернатива могла быть и печальной. Ткнут ночью в камере заточку в бок, и все дела. Нет человека – нет свидетеля. Обычное дело. Генерал вполне мог дать такое распоряжение, а мог и вытащить. Какой стороной решка упадёт. Для генерала он был словно сантехник по необходимости. Специалистом по, мягко говоря, неблаговидным делам. Петерс убирал с дороги неугодных генералу, когда компромисс не проходил. Как кто-то мудро когда-то определил: «Война, это разрыв дипломатического узла зубами, если не удалось развязать языком». Петерс теми зубами для заказчика и был. Тогда генерал с чувством произносил слова соболезнования и прочувствованные речи уже на похоронах… Сам Петерс в это время обычно находился далеко в своей Латвии. На любимой своей рыбалке. Ждал следующего вызова. Вызывал его не генерал, конечно, а какой-то майор. Внешне крепкий, суровый, но осторожный…
