Примерно так же и по «Глокам»-19 на 2-й Краснофлотской. Нужно было и с трассологами поработать, квартира вся в следах от пуль: пули извлечь из пола и стен, идентифицировать, проверить по картотекам… Определить: сколько убийц было, на чём приехали/уехали, как вошли в квартиру? Почему Николай открыл дверь? Почему Олег не отреагировал?.. Одни вопросы. Много вопросов. Мно-жест-во!
Нужно искать. Работать. Ра-ботать!
Как ни странно, но первым на след напал именно таксист Василий. Бывший детдомовец. Могла бы и Марго, но она чуть опоздала. Василий к однокашнику заехал. В принципе, случайно. Ящик пива в придачу вместо чаевых за работу получил, обеспечивал свадьбу, и заехал… А так бы когда? Пьянку-гулянку по домам утром развёз, на третий день, а отец жениха, кроме оплаты, ещё и натурой рассчитался – ящик пива таксисту сунул. «Возьми, друг, на счастье. Только без обид, ладно? Ты же бывший мореман? Мореман. Я тоже. Не обижаешься?» Василий взял – какие обиды? Наоборот, «Спасибо, отец. Если что, звони, я всегда…» Пожали друг другу руки, распрощались. И куда с таким «богатством» ехать? Конечно, к Женьке. Приехал к «У Натальи» а там, в Женькиной каюте другие люди почему-то живут. Железная дверь перекошена, не закрывается. Едва с ящиком протиснулся. Ещё подумал, здесь заломить, здесь надавить, она и должна выправиться… Хотя… Почему это? Перешагнул порог. Без стука. Стучать здесь не принято, да и вокруг железо, не дерево. На него смотрели два внешне одинаковых… вернее на ящик с бутылками пива смотрели…
– Эй, мужики! – гася улыбку и останавливаясь у порога, с удивлением оглядывая вздувшиеся закопченные стены каюты и другую уже «мебель», спросил Василий. – Не понял… А где Женька? Почему это вы здесь?
«Братья» одновременно сглотнув, переглянулись, осторожно ответили – мало ли, вдруг наследник.
– А мы это… Здесь вроде теперь живём.
– Он ведь теперь там с бабой прописался, – сказал второй, указывая головой на потолок. – А мы на его место. Нам разрешили. Нельзя? Мы уйдём.
Василий не понял, посмотрел на подволок, выше была только палуба.
– Не понял. Где это там? В рубке что ли?
Хотя иллюминатор открыт был и перекошенная дверь тоже, но в каюте ещё сильно пахло гарью, сложным запахом горелого дерева, краски и ещё чего-то непонятного, тошнотворно противного.
Который слева, грязный и обросший ответил, рот у него был беззубый, он шамкал…
– Так ведь он однако подорвался здесь… Вместе с этой, с женой своей. Вон ихние ещё следы. – Мужик указал рукой на странной расцветки след от какого-то бесформенного мазка… – Не всё ещё оттёрли, не успели…
– И вон тоже, в углу… – торопливо ткнул рукой второй мужик, на что-то прилипше-закопчёное, – И загорелось потом всё. А вы кто, извините, будете?
– Я – его брат. – Опуская на пол ящик, машинально ответил Василий пытаясь понять услышанное.
– О, тогда мы пошли. Извините. Мы думали…
– Да подождите вы… пошли они… – Рассердился гость. – Я не понял. Ну-ка толком и в подробностях. Сначала. – Прикрикнул даже.
Братья вздрогнули, оторвав глаза от ящика, заторопились…
Получалось всё просто, как в жизни, поведали братья.
– К вашему брату пришёл земляк, – переводя взгляд с ящика на Василия и обратно, начал рассказывать беззубый, – ну, когда это… он так дежурному представился, земляк, мол и всё. Этого здесь достаточно. А дежурил тогда Матвей, как всегда, местный старожил здесь, у него и паспорт настоящий есть, да… он на стрёме всегда сидит. Там. Знаете же. На въезде. Чуть что – он на стрёме. Он всех знает. Увидит кого, так и выясняет кому какой номер в гостинице нужен. Здесь же и «чистые» номера есть, для этих – чики-чики. – Братья понимающе одинаково улыбнулись. – Для любовников, ага! Чистый рай!
– Ты не растекайся, мужик, не рассусоливай, ближе к делу, – оборвал Василий. – И что? Пришёл земляк. Какой земляк? Как выглядел, ну?
– Какой не знаю, – братья «сверлили» глазами ящик, – мы тогда не здесь, в северной части затона с братаном нелегально жили, на торпедном, знаете, там, у адмиральши, катер который последний; у других-то все люки на сварку прихвачены, мы, тыр-пыр туда, ткнулись, голый васер, в смысле не прохонжа… она и говорит, селитесь в последний, он без рубки, я – хозяйка, разрешаю, ну мы и… в крайнем поселились… Царствие ей небесное! Душевная хозяйка была.
– Так… не понял… А с ней что? Почему «была»?
– Так ведь, понимаете, когда маски налетели…
– Какие маски? Куда налетели? Ничего не понимаю. О чём вы говорите?
– Ну как вы не понимаете, менты эти, или патруль, налетели. Это же страшно! В спецформе, с автоматами и в чёрных масках…
– Когда? Зачем налетели? Боевик какой-то…
– Ну, мы же и говорим… Налетели… Два дня как тому… Они нас не видели. Я как раз по нужде на этом… на носу нашего катера сидел, у нас же без удобств, вы же понимаете, а брат мой собрался примус как раз разжигать, мы же…
– Короче. Детали не нужны и что, дальше?
– А они…
– Их четверо было, – уточнил беззубый.
– Я и говорю, не перебивай, – отмахнулся который слева. – Они о чём-то спросили её…
