На улице было прохладно, невзирая на середину осени. В наших южных краях даже сентябрь жаркий, поэтому ветерок в конце октября — нерадостный признак скорой осени и близкой зимы. Хотя в том же Приграничье давно лежит снег...
Тёмно-синий джип с тонированными стёклами действительно стоял за поворотом. При моём приближении машина дважды мигнула фарами. Передняя дверь открылась, являя моему взору черноволосую дампир в женской ипостаси костюма дяди Эдика. Ну, быть может, сравнение не очень удачное, к тому же она вообще ничего не прикрывала кухонным полотенцем.
— Милый, ты хоть представляешь себе, что значит караулить тебя здесь третий день, вынужденно открывая дверь полиции и вежливо объясняя, почему я за рулём без одежды?!
У меня был только один вариант ответа — действием, чем я и воспользовался.
Дана даже не потрудилась закрыть дверь на замок, когда расстёгивала мой ремень. Дальше я не буду ничего описывать, желающим почитать о «потоке огненной лавы, вторгающейся в тайный проход из жилистого жезла мироздания...» просьба обратиться к другим авторам. В наше время вы легко найдёте всё что угодно, был бы Интернет.
— Когда-нибудь я убью тебя, — прошептала мне на ухо мокрая и горячая дампир примерно через полчаса. — Просто за то, что ты не рядом и я не могу быть с тобой всегда.
— Спасибо, тронут...
Честно говоря, я не знал, как ещё можно ответить на такое откровение.
Предложить даме руку и сердце? Умолять её выйти за меня замуж? Клясться, что сам себя убью, если она откажется? Ну, мы оба вроде бы взрослые люди, сантименты и реакции восьмиклассников как-то не особо греют после тридцати.
— Ставр, мне многое надо тебе сказать.
— Может быть, тогда стоит одеться?
— Смысл? Я уложусь в пять минут, и мне снова придётся стаскивать с тебя эти дурацкие джинсы. Пожалуйста, выслушай меня молча и не вырывайся, всё равно я знаю, как тебя удержать.
О да... поверьте, она знала. Вампиры считаются очень сексуальными и даже озабоченными, но, когда доходит до дела, они не способны устоять перед запахом человеческой крови. Дампир — иные, они ближе к людям и способны не только на любовь, но и на истинное самопожертвование. Это прекрасно и опасно одновременно.
— Ты должен знать, что я не свободна в принятии ряда решений.
— Ты говоришь как депутат от КПРФ в программе Соловьёва.
— Хочешь по-другому? Легко! — И она сделала так, что на пару минут я предпочёл заткнуться и наслаждаться.
— Наш клан не самый влиятельный в Поволжье, но один из самых эффективных, — мягко продолжила Дана, давая мне возможность перевести дух. — И во многом такая боеспособность моих девочек обеспечена тем, что у них нет связей с мужчинами.
— А у тебя есть.
— Да, дьявольщина, у меня есть! Ты — моя ошибка, моё слабое место, моя ахиллесова пята, и хуже всего, что это ни для кого не секрет! О нас все знают. И Белый Комитет, и все твои в замке, и многие тут, из тех, кому вообще не стоило бы знать о клане Красной Луны. А уж тем более о том, что глава клана влюбилась...
Я приподнялся на локте и поцеловал её.
— Ты не понимаешь, — устало выдохнула Дана. — Твоя дочь — это живое оружие, которым хочет воспользоваться каждый. Белый Комитет её руками может навсегда запечатать Грани. Те, кто за стенами, рассказывают, что она поведёт в бой всю нечисть Севера и вернёт власть старым богам! Нечисть, живущая здесь, боится репрессий и не хочет войны, они научились жить в этом мире, а присутствие Хельги таит для них угрозу существования. Люди в городе пока ничего не знают, но чувствуют общее напряжение и рано или поздно начнут искать виноватого. Искать долго не придётся, верно? Если взвесить все «за» и «против», то даже тебе, отцу, станет ясно — не будь этой девочки, всё вокруг было бы куда спокойнее...
Я не мог с ней спорить, я знал, что рано или поздно моя девочка станет камнем преткновения для всех. Время выбора не за горами, а в какой конкретно день это произойдёт, не знает никто. В данном вопросе первую скрипку играет уже не божественная воля, а божественное дурачество, слепой случай, рулетка, на которой одновременно может выпасть красное, чёрное, зеро.
— Я могу увезти её в замок.
— Можешь. Но что это исправит? Кроме того, конечно, что ваши Грани счастливо распахнут ей объятия. Ты же не всерьёз думаешь, что там она менее опасна, чем здесь?
— Я вообще не считаю её опасной! Она моя дочь!
— И она же дочь Смерти...
Мне нечего было возразить. Ей тоже больше нечего было сказать. Пауза чрезмерно затягивалась, побивая рекорды любого провинциального театра. Наверное, мне бы стоило встать и уйти. Разумеется, предварительно одевшись.
Дампир отодвинулась в сторону, ей тоже хотелось сказать что-то ещё, но она не знала — как и какими словами.
— Ты ненавидишь меня.
— Нет.
— Ты должен.
— Почему? Ты же не сделала мне ничего плохого, ты защищала мою дочь.
— Я... предала тебя, Ставр, — опустив глаза, призналась Дана, по её длинным ресницам катились слёзы. — Меня заставили выбирать между тобой и кланом Красной Луны.
— То есть у тебя не было выбора?
— Не было.
— Зачем же ты позвала меня сейчас?
— Я скучаю по твоим поцелуям...
