Выпустив еще несколько пуль, Холден перезарядил револьвер и поднялся на ноги. Было больно, но, по крайней мере, он сумел это сделать. Значит, рана не настолько серьезна.
Прихрамывая, он двинулся к вагонам. Стил и Лефлер — уже в относительной безопасности за какой-то кочкой — поддерживали его огнем. Холден был уже у вагона, который находился справа от него. Надо было подниматься на крышу. С каждой секундой шансов выжить у заключенных офицеров оставалось все меньше и меньше.
Подтянувшись на руках. Дэвид поднял голову над уровнем крыши. Он увидел солдата, который увлеченно палил из своего автомата через доски, расстреливая людей в вагоне.
— Сдохни, сука, — процедил Холден сквозь зубы.
Револьвер в его руке подпрыгнул, и «ударник» — пораженный в голову — слетел с крыши.
Огонь с земли усилился. Повернувшись, Холден увидел, что Стил тоже бежит к вагонам, а Лефлер и кто-то из женщин обеспечивают ему огневую поддержку.
Дэвид спрятал револьвер и вновь достал «Беретту». Вставил новую обойму на двадцать патронов. Потом крикнул, пытаясь перекрыть шум и обращаясь к Стилу:
— Лютер! Сейчас!
Подтянувшись, он выбрался на крышу, лег на нее и открыл беглый огонь из пистолета. Со всех сторон раздавались автоматные очереди. Внезапно Холден почувствовал боль в правой руке и увидел, как на ней выступает кровь. Ну, кажется, только задело.
Расстреляв обойму «Беретты», Дэв сунул пистолет за пояс и снова вытащил «Магнум», перезарядил. Потом ползком двинулся вперед по крыше, по пути столкнув вниз труп солдата.
Стрельба несколько стихла — охранники понесли слишком большие потери. Но работа еще оставалась.
Яростный бой продолжался еще несколько минут, а потом Холден медленно поднялся на ноги.
— Лютер! Все в порядке!
Он повернулся в сторону водонапорной башни и помахал рукой засевшему там снайперу.
Теперь, когда чуть посветлело, он мог уже различить фигуру старика за балюстрадой. «Патриот» держал в одной руке свой знаменитый карабин, а вторую поднял в победном салюте.
Больше никто не стрелял.
Дэв Холден снял противогаз и полной грудью вдохнул холодный воздух, насыщенный, правда, пороховым дымом.
Их было двадцать четыре человека — солдат из «Ударных отрядов», с которыми они едва не столкнулись в тоннеле. Но на стороне «Патриотов» был элемент неожиданности.
Пропускать «ударников» нельзя — Роуз это уже поняла. Ведь тогда те могли бы перекрыть им пути отхода, а принимать бой, имея с собой освобожденных пленников — ослабленных, возможно, раненых — и целую кучу захваченного оружия, будет очень непросто.
Если, конечно, нападение на театр завершится благополучно, а в этом полной уверенности не было.
Рука Роуз Шеперд сжалась на рукоятке ножа.
— Берем их, — негромко скомандовала она, адресуясь к ближайшей нише, где затаился Блюменталь. — Передай дальше.
А в тоннеле уже стало светлее — солдаты несли с собой яркие фонари. Колонна выходила из-за поворота.
Роуз напряглась, и в следующее мгновение ее тело обрушилось сверху на ближайшего «ударника». Нож мягко вошел в шею солдата, струя крови ударила в лицо Роуз, и она еле успела отвернуться.
Женщина схватила фонарь, выпавший из руки убитого. Второй солдат бросился на нее, вскинув М-16, но Роуз нанесла ему сильный удар тяжелым фонарем по переносице, и тот упал с криком боли. Тут же «Большой уродец» вошел ему под сердце.
Стоны и приглушенные крики раздавались по всему тоннелю, где «патриоты» — бесшумные, словно духи — выскальзывали из темных ниш и хладнокровно расправлялись с противником.
Чья-то ладонь коснулась плеча Роуз, и женщина мгновенно повернулась, выводя вперед руку с ножом.
— Это я, Рози. Осторожно.
Она узнала голос Блюменталя. В тот же момент бывший агент ФБР всадил свой острый кортик в спину очередного «ударника».
Вскоре все было закончено. Повисла тишина.
— Эй, кто жив, отзовитесь! — позвала Роуз.
Молчание.
— Ребята, это я, Роуз. Кто может, отзовитесь.
— Здесь Раннингдир.
— Здесь Блюменгаль.
Прозвучало еще одиннадцать имен.
Двадцать четыре солдата из «Ударных отрядов» лежали на полу мертвые или умирающие.
Погибли двое «патриотов».
Раненых не было, только несколько человек получили легкие царапины и ушибы.
Роуз Шеперд прислонилась к стене тоннеля. Ее пальцы по-прежнему судорожно сжимали рукоятку ножа.
С помощью стила Холден открыл дверь первого вагона, используя М-16 в качестве рычага. Ему жаль было так обращаться с винтовкой, но другого выхода не оставалось.
Джули Лир была ранена. Еще три женщины погибли.
У Лефлера были пробиты плечо и нога, но опасности для жизни эти раны не представляли. Стилу пуля лишь чуть задела руку, Джули еще раньше сказала, что если городская ячейка и может чем-то похвастаться, так это первоклассным медицинским обслуживанием. В их распоряжении имелись квалифицированный врач и медикаменты.
Дэвид Холден прикрыл глаза, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. С трудом сглотнул слюну.
