Мезенцеву, как давеча в Мариинском дворце, делается противно, но он вынужден сидеть до конца. Еще не раз за этот вечер он услышит о большевиках, которые подстрекают массы против правительства, армию — против командования, народ — на бунт.
Поздним вечером, после десяти, как и во все остальные вечера, совсем слабо светились огоньками керосиновых ламп окна огромного шестиэтажного дома на берегу реки Карповки. Часть дома была занята меблированными комнатами, где любили останавливаться приезжие богомольцы. Круглые сутки самые разнообразные фигуры входили в его ворота, подъезды. Поэтому никто не обратил внимания, когда в поздний час два типичных петроградца, один из которых был с финскими чертами лица и говорил с акцентом, позвонили в квартиру на первом этаже. За дверью их явно ждали и волновались.
Про хозяина квартиры Суханова швейцар и соседи знали, что он видный меньшевистский деятель, один из редакторов газеты "Новая жизнь", ярый противник Ленина. Но никто не подозревал, что его жена, Суханова-Флаксерман, работала в Смольном, в Секретариате ЦК РСДРП (б), вместе с секретарями ЦК Свердловым и Стасовой. Именно Елене Дмитриевне и пришла в голову мысль использовать квартиру Сухановых, находившуюся вне подозрений, для проведения заседания Центрального Комитета партии. Сложность задачи состояла в том, что нужно было обеспечить абсолютную безопасность Ленина, только что прибывшего в Петроград и находившегося на нелегальном положении. Ищейки Временного правительства уже пронюхали, что вождь большевиков вернулся в Питер и занят подготовкой восстания. У новых охранников были все основания беспокоиться за участь Временного правительства: еще в сентябре Ленин прислал в Центральный Комитет два письма — "Большевики должны взять власть" и "Марксизм и восстание". Хотя эти письма и были доступны лишь ограниченному кругу лиц, ленинские идеи распространились широко и стали известны контрразведке Керенского.
Теперь Владимир Ильич, живой и невредимый, в седом парике, гладко выбритый, похожий на лютеранского пастора, в сопровождении Эйно Рахья вошел в квартиру Сухановых. Все, кроме Коллонтай, были уже в сборе. На нового гостя посмотрели сначала с удивлением, но когда признали в нем Ильича, разразились радостным смехом.
Окно комнаты, где собрались двенадцать членов Центрального Комитета, было завешано одеялом, чтобы со двора не было видно света и людей. Ярко горела под стеклянным абажуром керосиновая лампа. Сели вокруг обеденного стола, накрытого камчатой скатертью. Каменев и Зиновьев сразу как-то отделились, сели на диван. Перешептывались. Они уже давно стали в оппозицию к ленинскому плану восстания и догадывались, что Ленин сегодня поставит о нем вопрос категорически.
На председательском месте — Яков Свердлов. Он пытается умерить силу своего голоса, привыкшего к митингам и собраниям, но его глубокий бас заполняет комнату.
Яков Михайлович говорит о том, что в Минске назревает новая корниловщина — город окружен казачьими полками, и среди них ведется агитация против большевиков. Но из Минска революционный Петроград может ждать и подмоги — оттуда готовы послать надежные полки в столицу… На Северном фронте происходят подозрительные перемещения войск в тыл Петрограда.
Закончив доклад, Свердлов предоставил слово Владимиру Ильичу. Ленин с упреком отметил, что с начала сентября наблюдается какое-то равнодушие к вопросу о восстании.
— Между тем это недопустимо, если мы серьезно думаем о захвате власти Советами, — страстно говорит он. Ильич подчеркивает, что в связи с намерением Керенского сдать Петроград немцам необходимо немедленно переходить к решительным действиям. И международное и внутреннее положение благоприятствует этому. Солдаты и рабочие теперь в массе идут за большевиками…
— Политическая обстановка, таким образом, готова, — делает неопровержимый вывод Ленин. — Надо говорить о технической стороне восстания. В этом все дело.
Владимир Ильич предлагает принять резолюцию. В ней ЦК должен поставить на очередь дня вооруженное восстание, предложить всем организациям партии руководствоваться этим и с этой точки зрения обсуждать и разрешать все практические вопросы.
Предложение Ленина о восстании вызывает бурные прения.
Представитель московской организации Ломов выступает сразу после Ильича и поддерживает от имени Москвы "в.в.", как сокращенно в Центральном Комитете стали называть вооруженное восстание. Урицкий, соглашаясь с Лениным, заявляет: "Надо решиться на действия определенные"… Свердлов высказывается за восстание.
