Самостоятельное произведение, (Скворцов)
Персонажи.
1.Скворцов Василий Станиславович – 1897 года рождения, бывший унтер-офицер, бывший большевик и журналист, в 1932 году имел жену Анастасию и дочь Александру.
2.Комарь Фома Ильич – 1892 года рождения, бывший командир батальона РККА, вдовец.
3.Ольга (Хелга) – 1106 года рождения, племянница бывшего вождя викингов.
4.Фрост – 1103 года рождения, молодой вождь викингов, в плену у Скворцова.
5.Карп Шестипал – кормщик.
6.Давыд – мытарь.
7.Гудмунд – дядя Ольги.
8.Багров Степан – командир разведки, сибирский казак.
Названия населенных пунктов (Псков, Новгород), месяцев (май, июнь), лет (1123 от Р.Х.), мер и весов даны на современном русском языке.
Выбирай, но осторожно. Выбирать уже не приходится, выбор сделала судьба.
Скворцов сидел на крылечке, пил клюквенный морс, и просматривал стопочку книг по истории. Школьный курс, насколько он помнил, излагал этот период немного по-другому.
– Не хотел в политику лезть, так этот Коробов все равно сделал «подарок». Все бы ему завиральные свои идеи чужими руками осуществлять. Уже успел закладок налепить. Маньяк «добрых» дел, – ворчал Василий, потихоньку читая заметки на маленьких желтых листочках.
Комбат громко ругался на двух бойцов, уронивших ящик с патронами. Рядом стояла, пританцовывая, Ольга, с интересом запоминая новые ругательства.
Погода стояла замечательная. Южный ветер, сменивший западный, разогнал тучи и принес тепло. Но комары донимали даже днем. «Загорел, обветрил, все равно кусают», – жаловался сам себе Василий, – «Чистюля, мыло надо поберечь. Ольга натерлась травками, и комары не беспокоят.»
Легкая на помине, Ольга подошла к Василию, тихонько проговаривая ругательства, с комбатовскими интонациями.
– У тебя память хорошая? – поинтересовался Василий.
– Да, – радостно сообщила Ольга, – я у местных новую песню вчера слышала, хочешь спою?
– Хочу, но не сейчас, вечером.
– Правильно. Это вечерняя песня, – хитро улыбнулась она.
– Я тебе сейчас назову слова. Это специальный мужской язык. Говорить на нем женщинам нельзя.
Комбат пришел вместе с командиром разведки. В поход на Ладожское озеро выступали завтра, ранним утром. Комбат хотел в очередной раз обсудить все детали. Карты местности были очень подробны, но озера, болота, реки, ручьи, дороги и населенные пункты сильно отличались. Это нужно было учитывать. Нападение хорошо вооруженной дружины было маловероятно, а вот охотники могли устроить массу засад. Дойти до Ладожского озера надо было быстро и без потерь. Необходим был выход на торговые пути для закупки зерна. Продовольствие было проблемой номер один.
– Фома Ильич, в наряды назначишь бойцов из тех, кто остается с тобой в поселке, – напомнил Скворцов.
– Василий Станиславович, может я с тобой. Здесь тихо и мирно. Завхоза будет достаточно, – опять попросился в поход на Ладожское озеро комбат.
– Не проси. Здесь столько работы, хоть сам оставайся. По всем поселкам на озере поставить небольшие отряды. Выяснить про налоги и назначить наши, не выше. Опять договориться с кормщиками о перевозке из Медвежьей горы наших земляков сюда, а затем на Ладожское озеро. Найти, кто тут суда строит, и заложить для пробы несколько вариантов своих. А главное не допустить мятежа.
– Без оружия бунтовать глупо, даже уголовники это понимают, – проявил свой оптимизм комбат.
– Где-то бродят три тысячи беглецов из первого потока.
– Думаю, давно не бродят. Половина лежит в земле, вторая половина сидит в земле. В яме. Тех немногих, кто смог захватить поселки, мы найдем, когда поплывем за налогами.
Отплывали ранним утром. Не смотря на дневную теплынь, утро было холодное. Вода до сих пор не прогрелась. Бойцы были одеты тепло, по-зимнему. В поход вышло около тысячи человек. Скворцов отбирал тех, кто имел броню, винтовки теперь были у всех. Поговорив со старым кормщиком Карпом, Скворцов отобрал товаров на обмен. Василий собирался запастись зерном на два-три месяца, и договориться о поставках на зиму. Со Скворцовым плыли три небольших купеческих судна с Онежского озера. Теперь уже его подопечные. Простым жителям одной рыбой тоже надоедает питаться.
Первые два дня охотники только следили за отрядом. Даже не устраивали стрельбы из засад. Во всех встречных поселках, на берегах Свири, Скворцов оставлял большие гарнизоны, до двадцати бойцов. Поселков без частокола не встречалось совсем. Неспокойно жила новгородская земля.
