- Узнав об этом, Михаил Владимирович тот час подумает, что мы его окончательно списываем со счетов и откажется. Более того, обидевшись, он может принять сторону "разночинцев" и чтобы вернуть его расположение придется очень постараться. Лучше подождать, иначе все это будет, стоит нам дороже - говорили знатоки, в открытую намекая на ту кругленькую сумму, что смогла склонить чашу весов в пользу Деникина, при избрании Алексеевым своего приемника.
Болезнь президента также застала врасплох и "младороссов" во главе со Сталиным. Находящиеся под его контролем врачи постоянно докладывали ему о состоянии здоровья президента, и случившийся инфаркт был подобно грому среди ясного неба. "Разночинцы" оказались не готовы к такому повороту событий, несмотря на то, что он давал им шанс избежать той печальной участи, что готовили им их оппоненты.
Согласно конституции страны, на время болезни обязанности президента переходили к Сталину, а в случае смерти или признания Алексеева недееспособным, вице-президент получал верховную власть в стране.
Вся пикантность ситуации заключалась в том, что Сталин не был избран вице-президентом, а был назначен простым решение Алексеева, утвержденное парламентом. Подобные действия не противоречили конституции, так как данный вариант не предусматривался изначально. Пока президент был в силе, на это не обращали внимания, но едва его здоровье пошатнулось, в кулуарах власти пошли тихие разговоры о не легитимности исполняющего обязанности президента страны.
Пока они шли тихо, в полголоса, но Сталин хорошо понимал таящуюся в них угрозу. В любой момент эта тлеющая проблема могла вспыхнуть ярким пламенем, правиться с которым будет весьма хлопотно. Временно преградой на пути этого опасного для Сталина процесса было неопределенное состояние больного президента.
Наблюдавшие его доктора не могли сказать ничего определенного. Поразивший президента недуг мог носить временный характер и тогда все посмевшие усомниться в правильности принятого им решения, могли подвергнуться серьезной опале. Примеры подобного были и их хорошо помнили, однако никто не исключал другого, гораздо худшего варианта и тогда голоса тихой фронды приобретали особое значение.
Прагматик до мозга костей, Сталин не мог позволить себе смиренно сидеть и ждать пронесет или не пронесет его судьба над пропастью опасностей. Воспользовавшись временным затишьем, он решил переговорить с Феликсом Дзержинским о совместных действиях против "государственников".
Уже смеркалось, когда председатель ГПУ прибыл в Кремль на доверительную беседу. Она состоялась не в рабочем кабинете вице-президента, что находился в бывшем здании Сената, а в его кремлевской квартире почти на кухне, в лучших традициях русской интеллигенции.
Бывшие революционеры, а ныне государственные служащие высокого ранга Сталин и Дзержинский имели разные взгляды на проблемы России и пути её обустройства. "Разночинский" дуумвират пылкого польского шляхтича и внешне выдержанного несостоявшегося осетинского священника был подобно союзу льду и пламени, стихов и прозы, но было одно, что так прочно объединяло их, сглаживало их разногласия и навсегда отсекало все лишнее.
Оба они хотели осуществить на деле идеалы своей революционной молодости, опираясь на государственную власть. Создать без хаоса и ужаса гражданской войны, новое общество, основанное на традиционных заветах французских революционеров "свободы, равенства и братства". Болезнь президента Алексеева открывала им такую возможность, но пройти, открывшуюся им дорогу, они могли только вместе, поддерживая друг друга, постоянно прикрывая спину партнеру.
Перед приходом к Сталину председатель ГПУ получил от него список вопросов, по которым исполняющий обязанности президента хотел иметь полную и исчерпывающую информацию. Дзержинский выполнил просьбу своего былого товарища и все, что его интересовало в небольшом блокноте, умещавшегося в нагрудном кармане его френча. Заступив на государственную службу, Феликс носил исключительно военную форму, предпочитая его штатскому костюму.
- Грибков и Рыбинский мелкие сошки, которые не пользуются серьезным влиянием среди своих коллег по депутатской группе. Ярославцев характеризует их как "платных шавок" банкира Шляфмана, на деньги которого они и пытаются лоббировать то, или иное решение парламента. А вот сам Шляфман, имеет крепкие связи с английскими деловыми кругами, - подчеркнул Дзержинский, давая понять собеседнику, откуда дует ветер. После окончания войны, любое усиление России было смерти подобно для британского льва.
- Гучков, со своими новыми кадетами, занимает откровенно выжидательную тактику и ждет исход болезни президента. Такое поведение вполне понятно. Его фракция в парламенте малочисленна и никто из банкиров и промышленников не хочет иметь с ним дел. Проигравших всегда не любят. Устойчивых связей с Западом у него также не просматривается, ни личных, ни финансовых. Все чисто и прозрачно - председатель ГПУ вел экскурс в тайны российского парламента, не заглядывая в блокнот, хорошо зная его содержание.
