Руперт кивнул — он все понял — и, обняв лорда Дитмара за плечи, прижался к его затылку щекой. Он сделает для него все, что тот прикажет. Ни за титул, ни за положение в обществе, а пойдет или поедет, хоть на край света, за преданность и любовь. Только порой Руперту казалось, что ни первое, ни второе лорду Дитмару от него не требовалось. Нет, обижаться на него Руперт не мог, тот кормил его, одевал, обувал, приобрел отличного боевого коня, амуницию, пообещал произвести в рыцари. Руперт верил ему и терпеливо ждал. А больше, в сущности, ничего не оставалось делать, как служить верой и правдой своему господину. И даже обрадовался поручению, так как появился шанс, сэкономив на себе, помочь обнищавшим родителям, которым он не послал ни монетки, с тех пор, как стал оруженосцем, а так хотелось. Ему ни разу еще не заплатили жалованья. Откуда было взяться свободным деньгам у него? У самого не было на расходы.
— На, — лорд Дитмар протянул Руперту инкрустированный дорогими каменьями кулон. — На портрете — леди Абигейл. Кстати, оригинал очень похож на свое изображение. Художник, написавший ее, оказался весьма талантлив.
С портрета на Руперта игриво смотрела миловидная светловолосая девушка. Художнику удалось передать на миниатюре не только ее красоту, но и обаяние, так, по крайней мере, показалось Руперту.
— У нее имеется старшая сестра, леди Эриса, — хмыкнул лорд Дитмар, заметив с каким интересом его оруженосец рассматривал портрет. — Только она совершенно не похожа на леди Абигейл, сплетники твердят, что она страшна, как смертный грех, да и отличается жутким характеров. Бр-р-р. Вот так — у одних родителей рождается одна — красавица, вторая — чудовище. Герцог Карсби с супругой готовы выдать старшую дочь замуж за любого, кто согласится пойти с ней к алтарю, еще и приданое щедрое обещают. Мне несказанно повезло, за меня хотя бы младшую дочь отдают.
Лорд Дитмар повернулся к Руперту.
— Присмотрись к леди Эрисе. Ты хоть и нищий, — он презрительно скривился, произнося последнее слово, — но все ж таки лорд, достойный сын своих родителей…
— Отец не желает производить тебя в рыцари, — произнес лорд Дитмар после некоторого молчания. — Постарайся понравиться миледи — та не только страшна, но еще и весьма строптива. Если тебе удастся породниться с семьей герцога Карсби…
Он не договорил, замолчав. Но Руперт и без слов его понял, догадался, о чем тот хотел ему поведать. Судя по всему, дела в герцогстве шли не так уж и хорошо: лорд Дитмар давно не делал ему богатых подарков, он и сам не заменил себе латы после последнего потешного турнира, когда более опытный соперник оставил на его груди довольно глубокую вмятину, а теперь еще и эта навязанная ему женитьба.
— Я сделаю все, что вы прикажете, — произнес Руперт, слегка отстраняясь от своего господина и кланяясь ему.
— Коня оседлай поплоше, да и одеждой старайся не выделяться. Вот… — лорд Дитмар положил кожаный кошель на подоконник, а не передал его Руперту в руки, как обычно, когда хотел показать, что он не поскупился и выдал своему слуге на расходы довольно приличную сумму.
Руперт протянул ему кулон назад, так как лорд Дитмар собрался уходить.
— Оставь себе, — отмахнулся тот. — Иначе тебе не поверят, что ты приехал от меня, по моему поручению за моей невестой.
Хлопнула дверь… Руперт остался один.
«Надлежит немедленно отбыть…»
Он привык приказания исполнять немедленно, поэтому сразу же надел кулон на шею, прикинул, взвесив в руке, содержимое кошелька — не много, похоже, ничего не удастся переслать родителям, хватило бы им с девушкой. Одежда…
Руперт порылся в сундуке, доставая вышедшие из моды и слегка поношенные вещи — эти вполне подойдут для путешествия.
В конюшне найдется и простое, самое обычное, седло и состарившийся боевой конь, на котором только в лес за дровами ездить.
Быстро одевшись, Руперт глянул на себя в зеркало и чуть не выругался. Что же с волосами-то делать? В косу он их, конечно, заплетет. Но чем прикрыть? У него нет ни одной шляпы, только бархатные береты, подаренные лордом Дитмаром. И попросить не у кого — похоже, его господин хотел отправить его за своей невестой инкогнито, раз приказал не выделяться и никого с собой не брать. Руперт принялся судорожно прикидывать, где можно разжиться шляпой, или, в конце концов, у кого спереть. Но потом рассмеялся над своими мыслями — он никогда не брал чужого, даже не прикасался к чужим вещам — не его. Сейчас же, сняв все броши, он сможет надеть и берет, а уже потом по пути в какой-нибудь лавке купит себе дешевый головной убор, наиболее подходящий к его наряду. Опять же, чтобы не выделяться…
