Я не стал возражать, хозяин – барин. Вошел, застыл в неопределенности посреди пустого кабинета. Капитан вошел следом, плотно прикрыл дверь и так же негромко предложил присесть. Я пристроился на стуле. Капитан сел за стол, стал вертеть сигаретную пачку и испытующе меня разглядывал. Создалось впечатление, что ему про меня что-то известно. Я бы не удивился, узнав, что это так. Лицо капитана было не из тех, на которых отчетливо читались эмоции.
– Капитан Меликов, – представился он. – Не будем ходить вокруг да около, Андрей Андреевич. Согласен, формально вы не состоите в крутогоровской группировке, но тем не менее имеете устойчивые связи с ее руководством и пользуетесь уважением в среде ее членов. Не возражайте, мне все известно.
– Раз так, то вы должны понимать, что я никогда не буду стучать на людей, живущих рядом со мной. Это бесполезно, товарищ капитан. Не на того поставили, прошу прощения.
«А чем он, кстати, может меня шантажировать? – невольно задумался я. – Да ничем. Нигде не работаю, пока не учусь; за исключением пары сомнительных эпизодов, на мне ничего нет».
– Вы не поняли меня, Андрей Андреевич. – По губам капитана Меликова скользнула сухая улыбка, он как-то подался вперед. – Я не прошу у вас сливать информацию о вашей банде. Я сам рассчитываю вам ее сливать. Улавливаете разницу? Группировка Шамиля Туркаева становится опасной. Эти люди напрочь отморожены, их много, у них хорошая дисциплина и отлично выстроенная иерархия. У Туркаева связи… в том числе в структурах власти. Райком комсомола, райком партии, чиновники райисполкома… Фамилии называть не буду, поверьте на слово. Если он окрепнет, городу не поздоровится – даже при той критической ситуации, что сейчас сложилась. Если он вольет в себя другие группировки, будет еще хуже. Требуется противовес. В данный момент это только Крутая Горка. Есть еще Танковая, но это смешно. Вы слабее, это понятно, но сегодня тем не менее вы вышли победителями. У меня есть человек, занимающий в иерархии Шамиля неплохое положение. Чего-то большего вам знать не следует. Я могу получать информацию о ближайших планах Турка. Надеюсь, вам это интересно.
– Лично мне – не очень, – улыбнулся я. – Но есть люди, которым это должно быть интересно, не спорю. Небольшое уточнение позволите? Вами движет только альтруистическая забота о благе города? Ни о каких нетрудовых доходах речь не идет?
– А вы язвительный товарищ, Андрей Андреевич. – Меликов не менялся в лице, пожирал меня глазами. – Нет, о бескорыстной помощи мы не говорим. Мы говорим об умеренном вознаграждении, которое вашу кассу не разорит. Вы же держите общак? Хорошо, допускаю, что лично вам об этом пока ничего не известно. То есть мы говорим о взаимовыгодном и долговременном сотрудничестве. Передайте мои слова Мамаю. Кого-то другого посвящать не стоит. Если история всплывет, я буду все отрицать и, уж поверьте, сделаю это убедительно. Связь предлагаю держать через вас. Номер вашего телефона мне известен. Если трубку снимете не вы, буду представляться неким Тихоновым, вашим сослуживцем. Перезванивать не надо, сам перезвоню. Вопросы, Андрей Андреевич?
– Скорее, пожелание. – Сказать по правде, я пребывал в замешательстве. Было видно невооруженным глазом, что я увязаю в делах группировки все глубже. Но игнорировать подобные предложения не стоило (если в них не было скрытого подвоха). – Да, я скажу Мамаю о вашем предложении. Правильно понимаю, что нас отпускают?
– Конечно. – Меликов пожал плечами. – Вас могли бы привлечь за мелкое хулиганство, но сами понимаете, во что выльются поиски пострадавших. Составят протоколы – и вы все можете идти.
– Вопрос – куда? У меня единственное условие: нас увозят от отделения на автобусе и доставляют на Крутую Горку.
– Не много ли вы хотите, Шефер? – Меликов насупился.
Я нервно засмеялся.
– Мы даже квартала не пройдем. Отделение милиции давно оцеплено – и отнюдь не спецназом. Если покалечат хоть одного парня, мы с вами никогда не договоримся. Согласитесь, не такая уж трудоемкая услуга. Я могу идти?
Никто не видел, что я заходил к Меликову. День бежал, не за горами был вечер, в зарешеченных окнах плавали сумерки. На лавочках дремали пацаны, утомленные ничегонеделанием. Подвинулся зевающий Холодов.
– Долго ты что-то.
– Я их очаровал.
– А, ну понятно… – Он закрыл глаза, погрузился в дремоту.
Вернулись с опросов все задержанные, мы сидели, ждали вердикта. Зевали так заразительно, что и менты стали зевать. Кончилось тем, что всех отпустили.
– Эй, бандосы, можете валить, – объявил дежурный по отделению. Пацаны с обреченным видом поднимались, гадая, как долго они смогут продержаться – «там, за углом».
– Можно врассыпную брызнуть, – стал рассуждать Дадай. – Кто-нибудь да спасется, выберется. Но как-то это не по-пацански, да?
Под крыльцом стоял микроавтобус «РАФ» – не то чтобы автобус, но всех мог вместить.
– Садись, босота, – проворчал водитель через раскрытое окно.
– Пацаны, карету подали! – возликовал Фитиль.
