Древний клан Асакура, происходивший из императорского рода, возвысился благодаря тому, что поддержал еще первого сёгуна. За эти заслуги ему пожаловали всю провинцию Этидзэн.
Асакура был самым могущественным кланом в северных провинциях. Его влияние, богатство, военную мощь признавали во всей империи.
Узнав, что Нобунага уже в Цуруге, Ёсикагэ не поверил своим ушам.
– Не сходи с ума! Бессмыслицу какую-то плетешь! – засмеялся он над гонцом.
Захватив Цуругу, войско Оды стало лагерем, а отдельные отряды отправились на штурм крепостей Канэгасаки и Тэдзуцугаминэ.
– Где Мицухидэ? – осведомился Нобунага.
– Он возглавляет передовые отряды, – ответил один из вассалов.
– Немедленно отозвать! – распорядился Нобунага.
– Чем я провинился, мой господин? – спросил Мицухидэ, представ перед полководцем.
– Ты долгое время прожил в Этидзэне и прекрасно ориентируешься в здешних местах. Зачем попусту тратить время и силы, добиваясь мелких успехов вместо того, чтобы разработать стратегию захвата главной цели – крепости в Итидзёгадани.
– Простите меня. – Мицухидэ поклонился так низко, будто слова Нобунаги клинком пронзили его. – Позвольте я нарисую вам карту, чтобы не тратить лишних слов на объяснения.
– Самое подходящие дело для тебя! Наши карты неточны. Поправь их, где нужно, и передай мне.
Мицухидэ составил подробнейшие карты, с которыми прежние не имели ничего общего, и вручил их Нобунаге.
– Отныне будешь состоять у меня при ставке, – сказал Нобунага.
Мицухидэ стал, по сути дела, начальником ставки.
Крепость Тэдзуцугаминэ, комендантом которой был Хитта Укон, вскоре пала, но крепость Канэгасаки под командованием двадцатишестилетнего Асакуры Кагэцунэ не сдавалась. В юности Кагэцунэ хотел стать монахом, но все вокруг твердили, что человеку его богатырского сложения и отваги грешно не быть воином. Он вернулся в мир и вскоре был назначен комендантом крепости, выделяясь способностями даже на фоне выдающихся представителей клана Асакура. Окруженный в своей крепости сорокатысячным вражеским войском во главе со знаменитыми полководцами Сакумой Нобумори, Икэдой Сёню и Мори Ёсинари, Мицухидэ хладнокровно взирал на неприятеля со сторожевой башни.
– Ну и полчище! – усмехался он.
Ёсинари, Нобумори и Сёню бросили войско на штурм, обагрив кровью стены крепости, по которым, как муравьи, карабкались их воины. В конце дня подсчет потерь оказался безрадостным: враг потерял триста человек, а войско Нобунаги свыше восьмисот. Неприступная крепость гордо высилась под громадной летней луной.
– Эту крепость не одолеть, а если и повезет, то победа не принесет нам славы, – сказал вечером Хидэёси Нобунаге.
Нобунага выказывал признаки нетерпения.
– Почему ты так решил? – раздраженно спросил Нобунага, который, попав в затруднительное положение, становился подозрительным и сварливым.
– Овладение этой крепостью не означает победу в войне и не увеличивает нашу мощь.
– Как прикажешь идти вперед, не взяв Канэгасаки? – гневно оборвал Хидэёси князь.
Хидэёси внезапно посмотрел в сторону и увидел Иэясу, который, войдя в комнату, застыл, прислушиваясь к их спору. Хидэёси, отвесив поклон, поспешно удалился. Он принес подушку для сидения и предложил князю Микавы занять место рядом со своим господином.
– Я не помешал? – спросил Иэясу, опускаясь на подушку.
Он не подал виду, что узнал Хидэёси.
– Вы о чем-то горячо спорили.
– Нет.
Нобунага, немного успокоившись, изложил Иэясу суть разговора.
Иэясу был на восемь лет моложе Нобунаги, но по манере держаться и говорить трудно было предположить, что Иэясу нет и тридцати.
– Я согласен с Хидэёси. Эта крепость не стоит ни времени, ни больших потерь.
– По-вашему, следует собрать силы в один кулак и обрушиться на главные вражеские твердыни?
– Послушаем Хидэёси. Он, похоже, что-то придумал.
– Хидэёси!
– Да, мой господин!
– Расскажи, что ты надумал.
– Ничего.
– Как? – изумился Нобунага.
Иэясу вопросительно взглянул на Хидэёси.
– В крепости три тысячи воинов, с учетом толщины стен и боевого духа защитников их силы равны десятитысячному войску. Крепость не велика, но взять ее непросто. Думаю, что нам не удалось бы захватить ее даже хитростью. Ее защищают люди, которые знают и чувство долга, и уверенность в своих силах.
– Опять ты за свое! – воскликнул Нобунага, не желавший выслушивать разглагольствования Хидэёси.
Другое дело Иэясу, который был его самым могущественным союзником, поэтому относиться к нему следовало учтиво, но и он в конце концов был всего лишь властителем двух небольших провинций и не входил в узкий круг приближенных Оды. Нобунага давно понимал Хидэёси с полуслова.
– Прекрасно! – сказал Нобунага. – Поручаю тебе выполнить то, что ты считаешь нужным. Действуй!
– Благодарю, мой господин!
Хидэёси невозмутимо вышел из комнаты. Той же ночью он один проник во вражескую крепость и встретился с ее комендантом. В разговоре с Асакурой Кагэцунэ он, не прибегая к уловкам, откровенно выложил свои мысли:
