– Послушайте! – Короку посмотрел приближенным прямо в глаза. – Черепица на крыше моего дома украшена знаком счастья «мандзи», хотя сейчас она заросла мхом. Он передавался из поколения в поколение от моего далекого предка князя Минамото Ёримасы, а ему его пожаловал принц Такакура в благодарность за помощь войсками. Наша семья когда-то служила сёгунам, но со времен Хатидзуки Таро мы утратили былое влияние, превратившись в обычный провинциальный род. Мы никогда не смиримся с этим и не намерены прозябать в глуши до конца своих дней. Нет! Я, Хатидзука Короку, говорю – настало время! Я долго ждал часа, когда смогу восстановить фамильную честь и доказать всему миру, чего мы стоим.
– Ты всегда так говорил.
– Я говорил вам о том, что нужно прежде подумать, а потом действовать, что нужно защищать слабых. Мой племянник неисправим. Глухой ночью он вломился в дом к купцу и обокрал его. – Короку помолчал. – Оиноскэ, Синсити! Вы сегодня же вечером отправитесь в Микурию, привезете сюда Тэндзо, ничего ему не объясняя. У него под началом немало вооруженных людей, и сам он не из тех, кого можно связать веревкой.
Настал рассвет, и птицы защебетали на лесистых склонах холма. В одном из домов поместья утро встретили рано.
– Мацу! Мацу!
Мацунами, жена Короку, вошла в спальню. Муж лежал на боку под пологом от комаров.
– Не вернулись люди, посланные в Микурию?
– Нет.
– Г-м-м…
Короку выглядел озабоченным. Племянник был сущим мерзавцем, не делавшим ничего, кроме зла, но обладал проницательным умом. Может, он почуял опасность и скрылся?
«Что-то мои воины подзадержались», – вновь подумал Короку.
Госпожа Короку подняла полог. Их двухлетний сын Камэити играл у постели.
– Иди-ка сюда! – Короку обнял дитя и поднял его на вытянутой руке. Пухлый, как младенцы на китайских гравюрах, ребенок был тяжеловат даже для отцовских рук. – Что случилось? Веки у тебя красные и опухшие.
Короку чмокнул сына в глаза. Ребенок в ответ царапнул щеку отца.
– Комары, верно, покусали, – сказала Мацунами.
– Тогда не о чем волноваться.
– Он очень беспокойный, даже во сне. Все норовит из-под полога выползти.
– Как бы во сне не простудился!
– Не тревожься.
– Как бы корью не заболел.
– Не произноси этого слова.
– Сынок – наш первенец. Так сказать, трофей первой битвы.
Короку был молод и упрям. Как ни прекрасны минуты покоя, он порывисто выбежал из спальни, как человек, которого ждут великие дела. Он не засиживался за завтраком. Приведя себя в порядок, он вышел в сад и широко зашагал на поляне, которую недавно очистили от огромных деревьев.
По одну сторону узкой тропы, на месте недавно срубленных могучих деревьев, размещались небольшие кузницы. Здесь, в гуще леса, топор дровосека не касался деревьев со времен предков Короку.
Оружейник Куниёси, которого Короку тайком переманил из города Сакаи, и его подмастерья были заняты работой.
– Как дела? – спросил Короку.
Оружейник и подмастерья простерлись ниц на земляном полу.
– Безуспешно? Не удается скопировать огнестрельное оружие, которое вам дали для образца?
– Мы пробовали и так и этак… Забыли о еде и о сне, но…
Короку кивнул.
– Господин, посланцы только что прибыли из Микурии, – сообщил прибежавший из главного дома молодой воин.
– Вернулись?
– Да, господин.
– Тэндзо привели?
– Да, господин.
– Хорошо. – Короку одобрительно кивнул. – Пусть подождет.
– В доме?
– Да. Я скоро вернусь.
Короку был умелым стратегом, и клан безраздельно полагался на него, но у него имелась не подобающая главе рода черта – склонность к мягкосердечию. Сурового Короку порой трогали чужие слезы, особенно когда дело касалось кого-нибудь из ближайших родственников. Сегодня он твердо решил, что пора серьезно разобраться с племянником, но все равно медлил и не покидал кузницу, наблюдая за работой Куниёси.
– Неудачи естественны, – заметил он. – Огнестрельное оружие попало к нам всего лет восемь назад. С тех пор все самурайские кланы соперничают друг с другом, стремясь научиться изготавливать ружья или покупая их на кораблях у европейских варваров. В Овари в этом смысле мы имеем преимущество. Большинство сельских самураев на Севере и на Востоке в глаза не видывали ружей. Тебе тоже прежде не доводилось изготовлять подобного оружия. Старайся не за страх, а за совесть. Если удастся сделать хоть одно ружье, потом можно изготовить целую сотню. Ружья, поверь, нам пригодятся!
– Господин! Они ждут тебя. – Гонец прибежал еще раз и опустился на колени на траву, влажную от росы.
– Скоро вернусь. Передай, чтобы подождали немного.
Короку, решивший принести собственного племянника в жертву справедливости, разрывался между родственными чувствами и требованиями чести. Он направился было к дому, но вновь обратился к Куниёси:
– За год ты ведь сумеешь изготовить десяток-другой добротных ружей?
– Да, – серьезно ответил кузнец. Он сознавал возложенную на него ответственность. – Стоит сделать одно, безукоризненное, так не составит труда изготовить и сорок, а то и целую сотню.
– Трудности, значит, только с первым ружьем?
– Вы тратите много на мое содержание.
– Тебя это не должно тревожить.
– Благодарю, мой господин.
