Тэнгу глотает огонь и взмывает в небеса. Великий Тэнгу и неисчислимое множество малых Тэнгу превратились в пламя и оседлали черный ветер. Когда пламя упало на землю, храм Бога Огня воспылал неугасимым костром.
Ему хотелось спать. Ему страшно хотелось спать. Но все-таки Мицухидэ повернулся на другой бок и принялся размышлять о том, что будет завтра. Он знал, что завтра Нобунага отправится из Адзути в Киото.
И вот смутная грань между явью и сном начала стушевываться. И Мицухидэ ощутил себя огненным чудовищем Тэнгу. Тэнгу выспался на небесах и окидывал огненным взглядом всю страну. И то, что он увидел, сулило полный успех. На западе Хидэёси безуспешно пытался овладеть крепостью Такамацу, сражаясь с войском Мори. Если Мицухидэ удастся заключить союз с Мори, войско Хидэёси, изнуренное многолетними походами, будет уничтожено на западе и никогда не сможет вернуться в столицу.
Токугава Иэясу, находящийся сейчас в Осаке, не раз уже доказал свое умение выкручиваться при любых обстоятельствах. Узнав о гибели Нобунаги, он поведет себя в зависимости от того, что именно сумеет предложить ему Мицухидэ. Хосокава Фудзитака, конечно, поначалу разгневается, но он женат на дочери Мицухидэ и дружит с ним уже долгие годы. Значит, и на его помощь тоже можно будет рассчитывать.
У Мицухидэ отчаянно билось сердце. Кровь стучала в висках, горели уши. Ему казалось, будто вернулась молодость. «Тэнгу» перевернулся на другой бок. Мицухидэ застонал.
– Мой господин? – Проснувшийся в соседней комнате Сёха встревоженно окликнул его. – В чем дело, мой господин?
Мицухидэ расслышал его вопрос, но намеренно ничего не ответил. Сёха сразу же вновь уснул.
Короткая ночь вскоре миновала. Рано встав, Мицухидэ попрощался со всеми и отправился в путь, не дожидаясь, пока рассеется утренний туман.
Тридцатого числа Мицухару со своим полком прибыл в Камэяму и присоединился к Мицухидэ. Приверженцы клана Акэти съехались сюда изо всей провинции, пополняя и без того уже внушительную армию из Сакамото. Крепостной город был переполнен людьми, лошади и воловьи упряжки мешали передвигаться по улицам, военное снаряжение штабелями лежало на обочинах. Солнце светило ярко, казалось, внезапно настал самый разгар лета. Все пили и ели вволю, пешие воины с трудом протискивались между повозками, над бесчисленными кучами навоза жужжали тучи мух.
– Ты полностью поправился? – спросил Мицухару у Мицухидэ.
– Как видишь, – улыбнулся тот.
Он пребывал сейчас в прекрасном настроении, и на щеках у него играл румянец.
– Когда планируешь выступить?
– Решил еще немного повременить. Выступлю в первый день шестого месяца.
– А как к этому отнесутся в Адзути?
– Я послал туда депешу, но князь Нобунага, мне кажется, уже в Киото.
– Докладывают, что он благополучно прибыл туда вчера вечером. Князь Нобутада остановился в храме Мёкаку, а князь Нобунага – в храме Хонно.
– Да, я слышал. – И Мицухидэ многозначительно замолчал.
Мицухару внезапно поднялся с места:
– Я давным-давно не видел твоих жену и детей. Пойду засвидетельствую им свое почтение.
Мицухидэ проводил его взглядом. Он выглядел так, будто у него перехватило дыхание – ни сглотнуть, ни сплюнуть.
Через две комнаты от него один из его приверженцев Сайто Тосимицу обсуждал с другими военачальниками план предстоящей кампании. Склонившись над картой, они о чем-то заспорили. Тосимицу вышел из комнаты, чтобы поговорить с Мицухидэ.
– Вы собираетесь отправить обоз в Санъин до выступления войска?
– Обоз?.. Да нет… Нам не понадобится высылать его вперед.
Тут в комнату заглянул Тёкансай, дядя Мицухидэ, только что прибывший в Камэяму вместе с Мицухару.
– Ах, вот как! Его тут нет! Куда это запропастился князь Сакамото? Кому-нибудь об этом известно?
Он огляделся по сторонам, недоуменно тараща глаза. Преклонные лета не мешали ему оставаться жизнерадостным, как дитя, за что над ним исподтишка посмеивались. Даже когда военачальники готовились к трудной кампании, Тёкансай продолжал шутить. Сейчас он повсюду искал Мицухару. Но стоило ему попасть на женскую половину дома, и женщины и дети радостно приветствовали его:
– Господин Балагур! К нам приехал господин Балагур!
– Господин Балагур! Когда ты сюда приехал?
Дети были просто счастливы встрече с ним и тараторили не умолкая.
– Ты останешься ночевать, господин Балагур?
– Господин Балагур, ты не проголодался?
– Возьми меня на руки, господин Балагур!
– Спой нам песенку!
– Спляши!
Они возились с ним, играли, карабкались к нему на колени, висли на нем, даже заглянули ему в уши.
– Господин Балагур! А у тебя в ушах волосинки растут!
– Одна, две…
– Три, четыре волосинки!
Девочки хором считали волосинки, а мальчик забрался Тёкансаю на спину, пытаясь пригнуть его голову к полу.
– Будем играть в лошадку! Будем играть в лошадку!
Тёкансай покорно наклонился, но затем неожиданно отпрянул назад, и малыш повалился на спину. Служанки и слуги хохотали, держась за животы.
