– Кацутоё такой нерешительный, – жаловался Кацуиэ. – Он ничего не в силах предпринять с должной ясностью и недвусмысленностью. Он даже не рад тому, что я признал его своим сыном. А Кацутоси, напротив, относится ко мне с истинной любовью и считает родным отцом.
Но хоть и любил Кацуиэ своего приемного сына Кацутоси куда сильнее, чем Кацутоё, к Гэмбе он был привязан еще больше. Чувство к Гэмбе превышало не только родственную, но и родительскую любовь; сам Кацуиэ и не думал скрывать свою приязнь. С большой симпатией относился он и к младшим братьям Гэмбы – Ясумасе и Кацумасе – и назначил обоих комендантами стратегически важных крепостей, хотя им еще не исполнилось тридцати.
Так хорошо относились друг к другу глава клана и его приверженцы и родичи, что только Кацутоё выпадал из этого круга, явно недолюбливая приемного отца и братьев Сакума.
Однажды, во время празднования Нового года, произошел такой случай. Родичи и соратники пришли поздравить Кацуиэ. Полагая, что первая здравица будет произнесена в его честь, Кацутоё вышел в первый ряд и почтительно опустился на колени.
– Нет, Кацутоё, я хочу выпить не за тебя, я хочу выпить за Гэмбу, – сказал Кацуиэ.
Весть о столь явно выраженной немилости быстро разнеслась по городу, услыхали об этом и лазутчики из других провинций. И понятно, подобные сведения не мог пропустить мимо ушей Хидэёси.
Прежде чем передать Кацутоё Нагахаму, Хидэёси необходимо было подыскать для своей семьи новое местопребывание.
– Немного погодя мы переедем в Химэдзи, – сказал Хидэёси. – Там мягкие зимы, а во Внутреннем море ловится прекрасная рыба.
В скором времени жена, мать и все семейство Хидэёси перебрались в его крепость в Хариме. Однако сам он не спешил присоединиться к ним.
Сейчас ему нельзя было попусту тратить время. Он полностью обновил крепость Такарадэра в окрестностях Киото. У Хидэёси имелись причины на то, чтобы не посылать сюда жену и мать: во время недавнего мятежа эта крепость представляла собой один из оплотов восставшего Мицухидэ. Отдав распоряжения о восстановлении крепости, Хидэёси на несколько дней удалился в столицу. Вернувшись, он тщательно проверил ход восстановительных работ. Но в Киото он занимался куда более важными делами: теперь ему предстояло управлять всей страной.
Отныне Хидэёси возложил на себя ответственность за безопасность императорского дворца, управление столицей и надзор над великим множеством провинций. Согласно окончательному решению большого совета в Киёсу, управление столицей и всей страной было в равной мере распределено между четырьмя соправителями – Кацуиэ, Нивой, Сёню и Хидэёси. Никто не думал, что он решится заняться всем в одиночку. Но Кацуиэ находился сейчас у себя в далеком Этидзэне, увязнув в таинственных переговорах с Нобутакой и другими могущественными людьми из провинций Гифу и Исэ. Нива, хотя и обосновавшийся поблизости, в Сакамото, заранее безропотно сдал дела на усмотрение Хидэёси. Сёню великодушно объявил, что, хотя ему дарован титул соправителя, государственные дела и в особенности взаимоотношения с самурайским сословием представляют для него, при его скромных способностях, крайне сложное дело, в которое он не намерен ввязываться.
Как раз применительно к этим вопросам с особенным блеском расцветали способности самого Хидэёси. Умение управлять было присуще ему в большей мере, чем любое другое. Хидэёси и сам сознавал, что полководческий дар – не самая сильная его сторона. Но он понимал также, что человек, исповедующий самые благородные взгляды, но потерпевший поражение на поле брани, не имеет шансов стать образцовым правителем. Поэтому он умел и отчаянно рисковать в ходе боя, и, начав войну, со всем ожесточением бороться до тех пор, пока она не заканчивалась победой.
В награду за заслуги на поле брани Императорский дом назначил Хидэёси полководцем императорской гвардии. Хидэёси отклонил титул, выразив уверенность в том, что его недостоин; Императорский дом настаивал – и Хидэёси пришлось согласиться, правда, на несколько менее высокий и почетный титул.
Но сколько же на свете людей, готовых, следя за возвышением избранника судьбы и самих Небес, обрушить на него попреки и хулу! Сколько завистников отказывается признать за таким человеком малейшие заслуги! Сколько тайных пересудов о том, кто всегда действует и рассуждает с предельным чистосердечием!
Это правило действительно всегда и повсюду. Стоит человеку возвыситься, и его принимаются со всех сторон обливать ядовитыми потоками клеветы и брани.
– Хидэёси высокомерен и исключительно властолюбив. Даже его подчиненные держатся весьма надменно и берут власть повсюду, где им ее удается взять.
– Никто не вспоминает о князе Кацуиэ, словно его вообще нет на свете.
– Как оглядишься по сторонам и задумаешься, голова идет кругом. Они ведут себя так, словно князь Хидэёси провозглашен преемником князя Нобунаги.
Высказывались и иные, зачастую куда более злобные, обвинения против Хидэёси. Как обычно бывает в таких случаях, личности хулителей оставались неизвестны.
