Кацуиэ и Гэмба горячо одобрили план, предложенный Сёгэном.
– Сёгэн сумел взглянуть на вражеские боевые позиции изнутри, – сказал Кацуиэ. – Это лучший план уничтожения Хидэёси и его войска.
Кацуиэ впервые удостоил Сёгэна подобной похвалы. Последние несколько дней он был хмур и задумчив, но сейчас его настроение внезапно улучшилось.
– Поглядите сюда, – сказал он, разворачивая карту.
Крепости Данги, Синмэй, Ивасаки и Оива находились на восточном берегу озера Ёго. Имелось также множество крепостей на пространстве между южной оконечностью Сидзугатакэ и горой Тагами, цепочка лагерей вдоль дороги, ведущей в северные провинции, и еще несколько важных опорных точек. На карте все это было изображено отчетливо, равно как и местность – со всеми озерами, горами, полями и долинами.
Невозможное стало возможным. «Да, Хидэёси крупно не повезло в том, что перед решительным сражением у врага нашлась столь подробная тайная карта», – усмехнулся Кацуиэ.
Казалось, карта радовала Кацуиэ больше всего. Тщательно изучив ее еще раз, он вновь похвалил Сёгэна:
– Сёгэн, это воистину чудесный подарок.
Гэмба тоже склонился над картой, внимательно изучая ее, но затем, подняв глаза, уверенно произнес:
– Дядюшка, что касается плана, предложенного Сёгэном, – прорваться глубоко во вражеский тыл и взять крепости на горе Ивасаки и на горе Оива… Позволь мне заняться этим! Я убежден: никто другой не сможет проделать этот бросок так стремительно и решительно, как я!
– Не торопись! Дай мне подумать.
Кацуиэ закрыл глаза и задумался, словно опасаясь рвения племянника. Но ему было не устоять под напором отчаянного и честолюбивого Гэмбы.
– Есть ли у тебя запасной план? Так, на всякий случай… Да нет, ты ни о чем другом не способен думать.
– Зачем это?
– Небо, ниспосылая удачную возможность, не любит, когда люди не торопятся ею воспользоваться. Мы стоим над картой и разговариваем, а удача отдаляется с каждым мгновением.
– Без глупостей, Гэмба!
– Чем дольше ты размышляешь, тем больше времени мы теряем. Неужели ты не в силах принять окончательное решение, когда перед нами замаячила небывалая победа? Увы, я начинаю подозревать, что ты, прославленный Злой Дух Сибата, постарел.
– Ты говоришь глупости, потому что молод. Когда дело доходит до боя, смелости у тебя хоть отбавляй, но высоким искусством военной мысли ты еще не владеешь.
– Неужели?
Гэмба побагровел, но Кацуиэ не позволил втянуть себя в ссору. Пройдя множество войн, он умел хранить самообладание везде и всюду.
– Задумайся, Гэмба. Нет ничего опаснее, чем поход по вражеским тылам. Зачем так рисковать ради двух малых крепостей? Не лучше ли все заранее рассчитать, чтобы впоследствии не раскаиваться?
В ответ Гэмба презрительно расхохотался, но смеялся он не над нерешительностью дядюшки, а, как всякий молодой самонадеянный упрямец, над осторожностью и оглядкой старших.
Кацуиэ ничуть не обиделся на племянника. Он любил Гэмбу каков он есть – грубого, несдержанного, насмешливого и непочтительного.
Гэмба привык, что Кацуиэ во всем ему потакает. Он научился читать в душе дядюшки и, конечно, умел управлять его чувствами. Вот и сейчас он принялся, не отставая, наседать:
– Пусть я молод, но опасности похода по тылам противника вижу очень хорошо. Поверь, мне нужна не слава непобедимого воина – я хочу победы нашего общего дела. И не буду кривить душой, дядюшка: опасности меня тоже привлекают, иначе какой же я воин?
Кацуиэ все еще не был готов принять решение, навязываемое Гэмбой. Он погрузился в размышления. Гэмба на время оставил его в покое и обратился к Сёгэну:
– Дай взглянуть на карту!
Не вставая, он развернул свиток и молча вгляделся, поглаживая щеку.
Прошел час.
Кацуиэ сомневался, стоит ли отправлять в поход по тылам врага самого Гэмбу – именно потому, что тот просил его об этом с такой настойчивостью, но теперь, наблюдая, как тщательно племянник изучает карту, он почувствовал, что вполне может положиться на него.
– Ладно, – решившись наконец, обратился к Гэмбе Кацуиэ. – Пусть будет по-твоему. Только смотри – не допусти ошибки. Приказываю тебе нынче ночью ударить в тыл врагу.
Гэмба поднял глаза на Кацуиэ и сразу вскочил. Полученный приказ безмерно обрадовал его. Он поклонился дяде с небывалым почтением. Любуясь племянником и разделяя его радость, Кацуиэ ни на мгновение не забывал, что затея может при первой оплошности обернуться гибелью исполнителя.
– Еще раз повторяю: как только возьмешь и уничтожишь крепости на горах Ивасаки и Оива, немедленно возвращайся. Лети домой, как на крыльях.
– Да, дядюшка.
– Едва ли нужно напоминать тебе, что подготовить безопасный и надежный отход – непременное условие успеха боевых действий. Особенно когда совершаешь поход по вражеским тылам. Не оставить пути для отступления – то же, что бросить недостроенной запруду на горной реке: очень скоро все твои труды будут смыты и унесены прочь. Стремительно продвинувшись вперед, так же стремительно отступай при опасности окружения.
– Я буду помнить твои советы, дядя.
