С вечера до полуночи в ставке Хидэёси появлялись и исчезали многие военачальники. Пошли разговоры, что Кацуиэ выторговывает для себя условия почетной сдачи, хотя многие утверждали, что она будет безоговорочной. Тем не менее и после полуночи намерения осаждающих не изменились.
По начавшейся суете в расположении отрядов можно было догадаться, что приближается рассвет. Вскоре протрубили в раковину. Разрывая клочья ночного тумана, зазвучала барабанная дробь. Ее гул разнесся по лагерю.
Штурм, как и было решено заранее, начался в час Тигра с мощного ружейного залпа.
Послышалась ответная стрельба, но затем совершенно неожиданно выстрелы и боевые кличи с обеих сторон смолкли.
В это время сквозь туман промчался одинокий всадник. Он спешил из лагеря Кютаро туда, где водрузил свое знамя Хидэёси. За ним следовали самурай из враждебного клана и три девочки.
– Прекратить огонь! Остановить бой! – кричал на скаку всадник.
Девочки были племянницами Нобунаги. Не понимая, что происходит, воины провожали недоуменными взглядами плывущие в тумане их изысканные кимоно. Старшая из сестер держала за руку среднюю, а та сжимала ручонку младшей. Так они и шли, семеня по каменной дороге. Согласно тогдашним обычаям, беженцам надлежало обходиться без обуви, и девочки поступили именно так: они шли в одних только плотных шелковых носках.
Младшая внезапно остановилась и объявила, что ей хочется вернуться в крепость. Самурай, которому было поручено проводить их, успокоил ее, посадив себе на плечи.
– Куда мы идем? – с дрожью в голосе спросила младшая.
– В гости к хорошему человеку, – ответил Синроку.
– Нет! Я не хочу! – заплакав, закричала девочка.
Старшие сестры постарались успокоить ее.
– Мама позже тоже туда придет. Ведь верно, Синроку?
– Да, конечно.
Переговариваясь, они незаметно дошли до небольшой сосновой рощи, на опушке которой разбил свой лагерь Хидэёси.
Он вышел из шатра и встал под сосной, наблюдая, как они приближаются. Затем пошел навстречу девочкам.
– Как все они похожи на своего дядю! – воскликнул он, взглянув на них пристальней.
Сестры были похожи не только на Нобунагу, но и на свою мать Оити. Очарованный девочками, Хидэёси сказал им что-то умиротворяющее. С рукава сливового цвета кимоно, в которое была одета Тятя, изящно свисала кисть. Узорчатые рукава кимоно средней из сестер украшал красный платок. С не меньшим изяществом была одета и младшая. У каждой в руках был узелок, издававший аромат алоэ, и золотой колокольчик.
– Сколько вам лет? – поинтересовался Хидэёси.
Ни одна из девочек не пожелала ответить. Их алые губы побелели. Казалось, все три сестры немедля расплачутся, стоит к ним прикоснуться.
Хидэёси весело рассмеялся, а потом с широкой улыбкой обратился к девочкам:
– Вам нечего бояться, дорогие княжны. Теперь вы сможете играть со мною! – и потянул себя за нос.
Средняя сестра рассмеялась, возможно, потому, что этот человек напомнил ей обезьяну.
Но вдруг звук стрельбы и боевые кличи сотрясли воздух сильнее, чем прежде.
Выстрелы доносились из крепости и ближайших окрестностей. Начало светать.
Маленькие княжны, увидев черный дым, поднимающийся над крепостными стенами, испугались и заплакали.
Хидэёси поручил их заботам слуги, затем громогласно потребовал коня и помчался туда, где разгоралось сражение.
Атакующим было непросто подступиться к крепости: ее окружали два рва, наполненные водой реки Кудзурю.
Когда удалось преодолеть первый ров, защитники крепости подожгли перекидной мост, ведущий к главным воротам. Пламя перебросилось на сторожевую вышку у ворот и на помещения, в которых жили готовящиеся сейчас встретить свой смертный час воины. Их сопротивление было отчаянным, хотя и безуспешным.
Воины Хидэёси со всех сторон хлынули во внутреннюю цитадель.
Кацуиэ со старшими соратниками отступил в башню, решив принять последний бой там. Башня была девятиэтажным сооружением с железными дверями и каменными колоннами.
За два часа сражения в башне и вокруг нее нападающие понесли большие потери, чем за все утро. Двор и башня были объяты пламенем. Хидэёси отдал приказ временно отступить – может быть, потому, что видел, как медленно развивается наступление. Так или иначе, он приказал отступить всем действующим в бою отрядам.
Воспользовавшись затишьем, он отобрал несколько сотен несгибаемых воинов. Никому из них не было разрешено взять в бой ружья, только мечи и копья.
– Пора завершить дело! Пробейтесь в башню! – приказал Хидэёси.
Отборный отряд копьеносцев налетел на башню и закружился вокруг нее, как осиный рой. Вскоре воинам удалось ворваться внутрь.
Угольно-черный дым вырвался из бойниц третьего этажа, потом – четвертого, потом – пятого.
– Отлично! – вскричал Хидэёси, когда языки пламени вырвались из-под крыши.
Эта вспышка пламени известила мир о гибели Кацуиэ. Кацуиэ и восемьдесят его ближайших сторонников сдерживали натиск врага на третьем и четвертом этажах башни, отчаянно сражаясь до конца, поскальзываясь в лужах разлившейся по полу крови. Но вот к князю воззвали трое членов его семьи:
– Готовьтесь, мой господин! Пора!
