– Я специально переоделся в чистое и причесался, чтобы вас порадовать. Но дело не в этом! Я докажу вам, на что способен, и сделаю вас счастливой. Матушка, вы проживете долго-долго!
– Когда я услышала о том, что случилось летом… Я уже и не чаяла с тобой свидеться!
– Отовака вам рассказал?
– Да, зашел к нам и сказал, что ты подкараулил князя, и он взял работником к себе в крепость. Я едва не умерла от счастья.
– Если такой пустяк так обрадовал вас, то представляете, как счастливы вы будете потом? Мне разрешили теперь носить родовую фамилию.
– И какую ты взял?
– Киносита, как у отца. Изменили и мое собственное имя. Теперь меня зовут Токитиро.
– Киносита Токитиро.
– Да. Красиво, правда? Вам придется пожить в бедности еще какое-то время в этом жалком доме, но наберитесь терпения! Вы – мать Киноситы Токитиро!
– Впервые в жизни я такая счастливая! – повторила Онака, и слезы катились у нее из глаз.
Хиёси радовался от всей души. Кто, кроме матери, заплачет от счастья, видя успех сына. Хиёси подумал, что годы скитаний, голода и унижений не пропали даром, воспоминания о них делали нынешнюю встречу еще отраднее.
– А как поживает Оцуми?
– Она в поле убирает урожай.
– Она здорова?
– Она такая же, как всегда, – ответила Онака, вспомнив о безрадостной юности дочери.
– Расскажите ей, пожалуйста, что скоро ее невзгодам придет конец. Недалек тот день, когда у нее будет и узорчатый шелк, и накидка с золотым гербом, и все приданое для свадьбы. Ха-ха-ха! Вы, конечно, считаете, что я, как всегда, мечтаю о невозможном?
– Ты скоро уходишь?
– Дисциплина в крепости строгая. Да, вот еще что, матушка, – тихо сказал он. – Люди плетут небылицы о моем господине, но поверьте, князь Нобунага на людях и в крепости Нагоя – два разных человека.
– Похоже на правду.
– Его положение незавидное. У него мало подлинных союзников. Многие его приверженцы и даже родственники настроены против него. Ему девятнадцать, и он совершенно одинок. Вы ошибаетесь, думая, что на свете нет горше страданий голодных крестьян. Поверьте мне, нужно еще немного потерпеть. Мы не должны сдаваться из-за наших слабостей. Мы оба – мой господин и я – на дороге к счастью.
– Пожалуйста, не торопи события. Как бы высоко ты ни поднялся в этой жизни, самую большую радость я чувствую сейчас.
– Поберегите себя. Не надрывайтесь на работе.
– А ты не мог бы еще немного задержаться?
– Пора в крепость.
Он встал и молча положил немного денег на соломенную циновку, на которой сидела мать. Окинул взглядом маленький сад – хурму и хризантемы у ограды, – остановил взгляд на амбаре.
В этом году он больше не появлялся дома, но в канун Нового года в Накамуру заглянул Отовака. Он передал матери Хиёси немного денег, лекарства и шелк на кимоно.
– Он по-прежнему слуга, – рассказал Отовака. – Когда ему исполнится восемнадцать, он получит прибавку к жалованью, и собирается купить в городе дом, чтобы жить в нем вместе с вами. Он странный немного, но умеет нравиться людям. Считай, он чудом избежал неминуемой смерти на реке Сёнаи. Видать, везучий, дьяволенок!
Новый год Оцуми встречала в новом кимоно.
– Мне прислал его мой младший брат Токитиро, который служит в крепости!
Она рассказывала об этом всем и всюду. Оцуми буквально через слово упоминала имя младшего брата.
Буйный нрав Нобунаги время от времени сменялся приступами тоски и уныния. Многие считали, что князь специально дает передышку своему норову.
– Приведите Удзуки! – заорал он однажды и помчался на поле для верховой езды.
Его отец Нобухидэ всю жизнь провоевал, и у него никогда не оставалось времени на отдых в своей крепости. По многу месяцев он воевал то на западе, то на востоке. По утрам он успевал отслужить поминальную службу по предкам, выслушать прошения вассалов, послушать лекцию о старинных трактатах. До вечера он упражнялся в военном деле и занимался делами провинции. Завершив повседневные дела, он изучал труды по воинскому искусству или держал совет с избранными приближенными. Порой он вспоминал о своем большом семействе. Стоило Нобунаге занять место отца, и привычный распорядок рухнул. Ему была отвратительна мысль о заранее определенном расписании. Нобунага был человеком настроения, а его ум – переменчив, как вечерние облака. Он внезапно хватался за дело и так же бросал его. Казалось, и тело его, и душа противятся любым правилам.
Характер князя обременял жизнь его чиновников и соратников. Сегодня он сначала посидел за книгой, потом смиренно проследовал в буддийский храм, чтобы помолиться предкам. Внезапное громогласное требование подать коня прозвучало в тиши храма как гром среди ясного неба. Оруженосцы не сразу сообразили, откуда исходит странный приказ. Они вывели коня из стойла и подвели к князю. Нобунага промолчал, но на лице его было недовольство их нерасторопностью.
