— Он сказал, что достаточно и устного ответа.
— Это было бы неучтиво. Принеси тушечницу!
Матаэмон написал ответ. Окои волновалась, ведь послание от двоюродного брата Нобунаги вассалу столь низкого ранга было делом необычайным.
— О чем письмо? — спросила Окои.
Матаэмон не знал, что ответить, потому что оно содержало только любезности. Самурай не уразумел потаенный смысл неожиданного послания.
«Сегодняшний день я проведу в своем поместье в Хорикавадзои. Я опечален тем, что мне не с кем полюбоваться чудесными хризантемами, которые расцвели в моем саду. Не угодно ли вам посетить меня в моем уединении, если у вас нет более серьезных дел?»
За этими словами, вероятно, таилось нечто большее. Будь Матаэмон истинным знатоком чайной церемонии, ученым или человеком, обладающим чувством прекрасного, приглашение было бы естественным. Он даже не заметил, как хризантемы расцвели в его собственном саду. Он сдувал каждую пылинку со своего лука, но мог бы без особенных сожалений растоптать прекрасный цветок.
— В любом случае надо идти. Окои, подай мой лучший наряд!
Стоял солнечный осенний день. Выйдя на улицу, Матаэмон обернулся и оглядел свои скромные владения. Нэнэ и Окои проводили его до ворот. На душе у него было непривычно покойно: даже в мире неурядиц выдаются радостные минуты. Он усмехнулся собственным мыслям и заметил, что жена и дочь тоже улыбаются. Матаэмон решительно пошел по улице. По пути он отвечал на приветствия соседей. Дома лучников были неказисты. Бедные семьи, как правило, многодетны и здесь, и почти за каждым забором сушились пеленки.
«Скоро и мы, верно, будем развешивать пеленки нашего внука», — невольно подумал Матаэмон не без грусти. Ему не хотелось становиться дедом, ведь прежде ему необходимо снискать славу и почет в воинской службе. В битве при Дэнгакухадзаме он сражался не щадя жизни и все еще надеялся получить награду за грядущие сражения. Матаэмон, погруженный в мечты, подошел к богатой усадьбе князя Нагои. Здесь раньше был небольшой храм, но князь перестроил его под свой дом.
Князь Нагоя встретил гостя, не скрывая радости:
— Благодарю, что нашел время прийти. В этом году на нас свалилось столько бед, не говоря уже о войне, но мне все же удалось посадить хризантемы. Посмотрим их чуть позже с твоего позволения.
Матаэмона встретили чрезвычайно учтиво, но, поскольку он был в доме близкого родственника самого Нобунаги, командир лучников низко поклонился хозяину и сел на почтительном расстоянии от него. «Зачем он позвал меня?» — тревожился Матаэмон.
— Матаэмон, располагайся поудобнее. Возьми подушку. Ты и отсюда сможешь полюбоваться моими хризантемами. Глядя на хризантему, видишь не просто цветок, а труды рук человеческих. Предлагать вниманию людей выращенные тобою хризантемы — вовсе не хвастовство, а желание разделить с другим чувство прекрасного. Князь Нобунага тоже любит неуловимый аромат хризантем, согретых солнцем.
— Воистину, мой господин.
— Следует благодарить судьбу за то, что она одарила нас столь мудрым правителем. Думаю, никто из нас не забудет мужество, с которым князь Нобунага сражался в Окэхадзаме.
— Мой господин кажется мне не простым смертным. Он для меня — живое воплощение бога войны, Хатимана.
— Мы и сами не сплоховали, так ведь? Ты состоишь в полку лучников, но в тот памятный день сражался вместе с копьеносцами, верно?
— Да, мой господин.
— Ты участвовал в штурме шатра Имагавы?
— Когда мы взобрались на холм, там творилась такая неразбериха, что нельзя было разобрать, где враг, а где свой. В разгар сражения я услышал победный клич Мори Синскэ, который обезглавил князя Суруги.
— А воин по имени Киносита Токитиро был с вами?
— Так точно, мой господин.
— А Маэда Инутиё?
— Он навлек на себя немилость князя Нобунаги, но получил его разрешение на участие в бою вместе с нами. Я не встречал его с того дня, как мы вернулись из Окэхадзамы, но разве его не восстановили в прежней должности?
— Да. Ты, верно, не знаешь, но он только что сопровождал твоего князя в Киото. Они вернулись в Киёсу, и Инутиё по-прежнему состоит на службе у князя.
— В Киото! Почему мой господин поехал в столицу?
— Сейчас это уже не тайна. Он отправился туда со свитой человек в тридцать или сорок переодетых воинов под видом сельского самурая, совершающего паломничество. Нобунага отсутствовал сорок дней, а его вассалы делали вид, будто он в замке. Не пора ли взглянуть на хризантемы?
Матаэмон послушно, как слуга, следовал за хозяином в сад. Нагоя рассуждал о том, с каким тщанием следует выращивать хризантемы и лелеять их, как детей.
— Я слышал, у тебя есть дочь. Ее зовут Нэнэ, не так ли? Хочу помочь тебе подыскать ей хорошего жениха.
— Благодарю, мой господин! — Матаэмон склонился в глубоком поклоне. Он смутился. Упоминание о дочери напомнило ему о недавнем конфузе.
