Короку с копьем напал на сына, словно имел дело со взрослым соперником.
От громоподобного голоса отца Камэити зажмурился и отступил на шаг назад. Безжалостное копье Короку больно ударило мальчика по плечу. Камэити, вскрикнув, без чувств упал на землю.
Мацунами, жена Короку, уже примчалась в сад, пылая от гнева.
— Куда он тебя ударил? Камэити! Сынок! — запричитала она.
Не скрывая от мужа раздражения, Мацунами распорядилась принести в сад воду и притирания.
Слуги старались держаться подальше от своего господина. Короку имел свирепый вид.
— Глупая ты женщина! — обрушился он на жену. — Нечего плакать и утешать его! Камэити по твоей вине такой слабак. Не умрет! Ступай прочь отсюда!
Мацунами отерла слезы и тем же полотенцем вытерла кровь с разбитой губы Камэити. Она крепко обняла сына. Губу он или прикусил, или разбил о камень при падении.
— Ему ведь больно! Соображать надо, ребенок же перед тобой!
Мацунами никогда не вступала с мужем в спор. Как у всех женщин тех времен, ее единственным оружием были слезы.
Камэити наконец очнулся.
— Все хорошо, матушка. Пустяки, — промолвил он.
Затем взял копье и поднялся на ноги, скрежеща зубами от боли, но, пожалуй, впервые выказав силу воли, которая могла бы порадовать его отца.
— Я готов к бою, — сказал он.
— Вот и ударь меня как следует, пока ты такой решительный, — ухмыльнулся Короку.
В это время в саду появился один из его подданных. Он сообщил Короку, что к главным воротам прибыл какой-то всадник, назвавшийся посланцем от князя Нобунаги. Он привязал лошадь у ворот и заявил, что ему необходимо поговорить с Короку наедине.
— И вообще он какой-то странный, — добавил подданный. — Без спросу прошел через главные ворота, один, без свиты, словно у себя дома. Говорил при этом какую-то ерунду, мол, тут все, как и прежде. Голуби и те гуляют, как всегда. Заметил, что павлония очень подросла… Что-то не похож он на посланца клана Ода.
Короку задумался.
— Как его зовут? — спросил он.
— Киносита Токитиро.
— Ясно!
Сомнения Короку мгновенно растаяли.
— Должно быть, это тот же человек который писал мне раньше. Разговаривать мне с ним не о чем. Отошлите его прочь!
Подданный отправился исполнять приказ.
— Прошу тебя, — сказала Мацунами, — пожалуйста, избавь Камэити от тренировок хотя бы сегодня. Смотри, какой он бледный. И губа распухла.
— Г-м-м… Ладно, забери его.
Короку оставил и сына, и копья заботам жены.
— Не балуй его. И не давай ему много книг. С годами он тебя за это не поблагодарит!
Короку направился к дому. Он было уже снял сандалии, когда перед ним вырос все тот же подданный.
— Господин, приезжий ведет себя странно. Отказывается уходить. Он через боковые ворота прошел на конюшню и разговаривает с конюхом и садовником, словно они старинные его знакомые.
— Я приказал вышвырнуть его! Нечего церемониться с людьми Оды!
— Да я и не выказывал вежливость, но когда люди подступились к нему, грозя перекинуть его через стену, он попросил меня еще раз сходить к вам. Он просил передать, что он тот самый Хиёси, который повстречался вам десять лет назад на реке Яхаги. Держался при этом с таким видом, будто его и пальцем нельзя тронуть.
— Река Яхаги? — недоуменно произнес Короку.
— Вы его не помните?
— Нет.
— Выходит, он и впрямь чудаковат. Побить его, усадить на лошадь, да и погнать до самого Киёсу? — спросил подданный, которому надоело бегать взад-вперед. С лицом, не предвещавшим ничего хорошего для Токитиро, он побежал к воротам. Короку, стоя уже на веранде, внезапно остановил его:
— Стой!
— Слушаюсь!
— А это, случаем, не Обезьяна?
— Вам знакомо это прозвище? Он сказал, что, если вы не вспомните Хиёси, то непременно припомните Обезьяну.
— Обезьяна!
— Вы с ним знакомы?
— Смышленый был парнишка, крутился тут какое-то время. В саду подметал и Камэити нянчил.
— Не странно ли, что он прибыл от самого Нобунаги?
— Занятно! Как он выглядит?
— Очень важно.
— Да ну?
— В короткой накидке поверх доспехов и, похоже, проделал приличный путь. Конь в пыли и в грязи, а к седлу привьючен короб со съестными припасами и другими походными пожитками.
— Впусти его в дом.
— В дом?
— Надо посмотреть, о ком идет речь.
Короку уселся на веранде.
Хатидзука находилась недалеко от крепости Киёсу. Деревня была частью провинции, которой правил клан Ода, но Короку не признавал Нобунагу и не состоял у Оды на службе. Его отец и Сайто из Мино постоянно поддерживали друг друга, а разбойники-ронины умеют хранить преданность. В эти тревожные времена они могли бы не хвастаясь сказать, что держат свои обещания вернее, чем истинно самурайские семьи. Жили они в дикости, разбойничали на дорогах, но шайки ронинов представляли собой семьи, в которых предводитель и его сподручные питают друг к другу родственные чувства. Предательство и бесчестье в таких семьях не допускались. Короку был отцом своим помощникам и устанавливал строгий поводок в шайке.
