«Тут не лисы и ящерицы поработали. Это я, Сампэй, все съел. Я оставляю здесь лошадь, пригляди за ней до моего возвращения. Хорошо корми ее и заботься о ней как следует».
Когда Сампэй собрался уходить, лошадь принялась колотить копытами по стене, сердясь на своего хозяина. Но он даже не обернулся, а просто закрыл за собой дверь и равнодушно удалился под стук копыт.
Было бы преувеличением сказать, будто Сампэй летел, как на крыльях, и все же скорость, с которой он устремился в горную провинцию Каи, свидетельствовала о том, что ему надлежало доставить донесение чрезвычайной срочности. Пунктом его назначения была столица Каи, крепостной город Кофу.
На следующее утро он уже миновал несколько горных перевалов и любовался водами реки Фудзи, текущей глубоко внизу справа от него. В глубине ущелья виднелись крыши домов деревни Кадзикадзава.
Он хотел прибыть в Кофу к вечеру, но, пройдя изрядное расстояние на хорошей скорости, решил немного передохнуть, любуясь рассветом в долине Каи. «Как ни трудна и опасна жизнь в горах, нет ничего краше родного дома», — так размышлял он, сидя на корточках, когда вдруг заметил поднимавшийся в гору караван лошадей, груженных ведерками с лаком. «Интересно, куда это они?» — подумал Сампэй.
Амакасу Сампэй встал и пошел вниз по склону. Примерно на полдороге он повстречался с караваном, насчитывавшим по меньшей мере сто лошадей.
— Ии-эй!
Всадник, возглавлявший караван, оказался старинным знакомцем Сампэя. Скороход сразу же спросил у него:
— Кому понадобилось такое количество лака? Куда ты его везешь?
— В Гифу, — ответил всадник и, поскольку Сампэя этот ответ явно не удовлетворил, поспешил добавить: — Мы наконец приготовили столько лака, сколько было заказано кланом Ода в прошлом году, вот я и везу его в Гифу.
— Вот как? Значит, это для Оды? — Нахмурившись, Сампэй даже не смог выдавить из себя улыбки, не говоря уж о том, чтобы пожелать доброго пути. — Так будь осторожен. На дорогах сейчас очень опасно.
— Я слышал, что монахи-воины опять взялись за свое. Интересно, как на это посмотрят воины Оды?
— Ничего не могу сказать, пока не доложу обо всем его светлости.
— Да ладно тебе! Ты ведь как раз оттуда и возвращаешься, верно? А впрочем, нечего болтать! Пора в путь!
И караван потянулся на запад.
Сампэй глядел ему вслед, размышляя о том, какова жизнь в горных провинциях. Новости со всего света доходят сюда со значительным опозданием, и хотя здешнее войско сильно, а военачальники умны, одно только это ничего не решает. Что ж, тем тяжелей ноша ответственности, которую он взвалил на себя. Сампэй ускорил шаг и вскоре, оседлав вновь своего скакуна, и впрямь полетел чуть ли не с быстротой ласточки. В Кадзикадзаве его ждала другая лошадь, и, хлестнув ее плетью, он помчался в Кофу.
В жаркой и влажной долине Каи высилась надежно укрепленная крепость Такэды Сингэна. Важные люди, наведывавшиеся сюда только в дни тяжких забот и военных советов, один за другим входили сейчас в крепостные ворота, так что даже стражникам стало ясно: происходит нечто важное. В крепости, посреди уже совсем зеленых деревьев, было очень тихо, разве что кое-где стрекотали цикады.
С утра ни один из прибывших военачальников еще не покинул крепость. Вот к воротам стрелой подлетел Сампэй. Спешившись по ту сторону рва, он побежал по мосту, таща лошадь за поводья.
— Кто идет?
Сверкнули глаза и острия копий. Сампэй привязал лошадь к дереву.
— Это я, — ответил он.
Стражники его знали, и он беспрепятственно проследовал в крепость. Так много раз уже доводилось Сампэю быстро пробегать через крепостные ворота в ту или иную сторону, что даже те, кто не знал о его особой роли, а тем более его имени, пригляделись к нему и пропускали спокойно. В крепости не было ни единого воина, не знавшего Сампэя хотя бы в лицо.
Во внутреннем дворе крепости стоял буддийский храм, носивший имя бога-хранителя Севера — Бисямондо, и здесь Сингэн то предавался медитации, то решал важные государственные дела, то проводил военные советы. Сейчас Сингэн стоял на веранде храма, подставив лицо прохладному ветерку, веющему от скал и ручьев в саду. Поверх доспехов он надел красную мантию священника, словно сотканную из огненных пеонов.
Сингэн был среднего роста, крепко сложен и мускулист. Люди, не знавшие лично этого незаурядного человека, поговаривали о неукротимости его нрава, хотя на самом деле договориться с ним было не слишком трудно. Напротив, он был по природе добр, во всяком случае, благожелателен. С первого взгляда становилось ясно, что человек он значительный и уверенный в себе, а густая жесткая борода подчеркивала решительность его нрава. Впрочем, примерно так выглядели и многие другие мужчины в горной провинции Каи.
