Впервые за все утро Камбэй заговорил своим истинным голосом. В то же мгновение он отшвырнул посох, выхватил меч и рассек смутьяна пополам, затем зарубил другого, бросившегося бежать. Сразу же из-за спины у него выскочили Рокуро и Кюэмон и прикончили остальных троих.
Стремительность и неожиданность этой расправы потрясла рабочих. Они вмиг притихли и замерли на месте, как трава на кладбище. Те, кто только что подстрекал остальных, сейчас испуганно молчали. Насмешки и неприкрытую злость как ветром сдуло. Сейчас лица цвета самой земли выражали только страх.
Стоя над пятью трупами, трое самураев обвели толпу победными взглядами. Окровавленные мечи по-прежнему зловеще поблескивали у них в руках.
Наконец Камбэй закричал со всей бушующей у него в груди яростью:
— Вот пятеро ваших представителей. Мы призвали их, выслушали и дали им вполне ясный ответ. Если еще у кого-нибудь есть вопросы — давайте! За ответом дело не станет! — Он умолк, чтобы узнать, не хочет ли кто-нибудь ему возразить, потом заговорил вновь: — Наверняка среди вас есть такие. Ну, давайте же! Кто следующий? Если кто-нибудь хочет еще что-то сказать от имени всех остальных, то сейчас для этого самое время!
Камбэй опять замолчал, давая людям возможность осознать его слова. Среди трех тысяч собравшихся наверняка было немало таких, кто колебался сейчас между страхом и отчаянием. Камбэй стер кровь с меча и вернул его в ножны. Несколько смягчив тон, он обратился к рабочим:
— Вижу, что никому из вас не хочется последовать за этой пятеркой. А это означает, что и цели у вас иные, чем у них. Если это так, то я продолжу свою речь. У кого-нибудь имеются возражения?
Три тысячи человек ответили покорными голосами людей, чудом спасшихся от неминуемой гибели. Ни у кого из них, естественно, не нашлось больше никаких возражений. Никто ни на что не жаловался. Казненная пятерка была слишком доверчива и поплатилась за это. Остальные готовы были теперь повиноваться приказам.
Три тысячи человек, переминаясь с ноги на ногу, переговаривались друг с дружкой, кто — шепотом, кто — во весь голос, так что понять, кто что говорит, было просто невозможно. Но чувства, испытываемые сейчас толпой, были, судя по всему, едины.
— А теперь тихо! — Камбэй властно взмахнул рукой. — Ладно, пусть оно так и будет. Не хочу говорить мудрено, но для вас же самих лучше, если вы будете работать быстро и хорошо, ибо вы находитесь вместе с женами и детьми под властью его светлости. Если начнете жадничать или бездельничать, только отсрочите наступление счастливого будущего, к которому сами же и стремитесь. Экспедиционный корпус, присланный сюда князем Нобунагой, не может потерпеть поражения в битве с войском Мори. Да, под властью Мори находится множество земель и людей, но сам этот клан уже обречен. И дело не в том, что Мори слабы — просто наступают другие времена, грядут великие перемены. Вы понимаете?
— Да, — дружно отозвались рабочие.
— Ну как, будете работать как следует?
— Будем! Будем!
— Ну хорошо! — Камбэй кивнул толпе и повернулся к Хидэёси: — Мой господин, вы слышали, как ответили эти рабочие, так, может быть, вы соблаговолите проявить по отношению к ним вашу знаменитую щедрость?
Сейчас он вновь словно бы взял на себя роль защитника рабочих.
Хидэёси поднялся с места. Он отдал какой-то приказ Камбэю и двум коленопреклонившимся чиновникам. В мгновение ока откуда ни возьмись появилась вереница воинов. На плечах они несли тяжелые мешки.
Обратившись к рабочим, по-прежнему пребывавшим в страхе и отчаянии, Камбэй произнес:
— Строго говоря, вас не в чем упрекнуть. И нам всех вас жаль. Вас подбили на непослушание несколько смутьянов. Так считает князь Хидэёси, и, чтобы в дальнейшем ничто не отвлекало вас от работы, он приказал немедленно выдать вам вознаграждение за труды. Получите его, поблагодарите князя и приступайте к работе, впредь ни о чем не тревожась.
Воины по команде опорожнили принесенные ими мешки, и на земле выросла целая гора монет, высотою едва ли уступающая плотине.
— Быстро забирайте сколько вместит ладонь, но не более одной пригоршни, и отправляйтесь работать!
Камбэй произнес это четко и недвусмысленно, но собравшиеся по-прежнему медлили, не решаясь броситься за деньгами. Они перешептывались и переглядывались, а гора монет оставалась нетронутой.
— Ну что же вы? В выигрыше окажутся самые смелые и самые ловкие! Потом нерадивые пусть сетуют на себя, если им не достанется ничего. У каждого человека есть руки. Тому, у кого большие руки, сегодня, считай, повезло, а тот, у кого маленькие, должен не зевать и покрепче сжимать пальцы. Пошевеливайтесь же! И сразу за работу!
Эти слова развеяли последние сомнения толпы. Радостно улыбаясь и подбадривая людей, Камбэй убедил их, что раздача денег состоится на самом деле. Стоявшие в первых рядах разом ринулись вперед. У денежной горы они на мгновение замерли, не веря собственным глазам, но стоило самому смелому завладеть пригоршней монет, как толпа с восторженным криком, подобным победному кличу, набросилась на деньги.
