— Матушка, у меня такое чувство, что мы скоро услышим хорошие новости, — сказала ей Нэнэ однажды утром.
— Я и сама так думаю, вот только не понимаю почему, — отозвалась старая госпожа.
— Я ощутила это сегодня утром, всматриваясь в лицо богини Каннон, — сказала Нэнэ. — С каждым днем она улыбается нам все радостнее и радостнее.
Этот разговор состоялся за несколько часов до прибытия Хидэёси.
Солнце уже садилось, и на деревню вокруг храма упала густая тень, а его стены пока окутывали полупрозрачные сумерки. Нэнэ, используя огниво и трут, зажигала фонарики во тьме внутреннего святилища, свекровь сидела, молясь перед статуей богини Каннон.
И вдруг они услышали с дороги перед храмом тяжкую поступь воинов. Мать Хидэёси в изумлении посмотрела в ту сторону, откуда доносился шум, а Нэнэ выбежала на веранду.
— Его светлость прибыли!
Крики домочадцев разнеслись по всей округе. Каждый день кто-нибудь из них спускался по течению реки на два ри, чтобы стоять на страже. Сейчас они возбужденно толпились у главных ворот. Заметив, что Нэнэ вышла на веранду, они принялись издалека выкрикивать ей счастливую новость, словно не имея времени подойти поближе.
— Матушка! — вскричала Нэнэ.
— Нэнэ!
Свекровь и невестка, плача от радости, обнялись. Они не заметили, как их счастливые голоса слились воедино. Высвободившись из объятий, старая госпожа благодарно простерлась перед статуей богини Каннон. Нэнэ опустилась на колени возле свекрови и низко поклонилась богине.
— Мой парень уже давно не видел тебя. Ты выглядишь усталой. Пойди причешись и приведи себя в порядок.
— Хорошо, матушка.
Нэнэ устремилась к себе в комнату. Она причесалась, освежила лицо водой и немного подкрасилась.
Все домочадцы и самураи вышли к главным воротам и выстроились по возрасту и по рангу, чтобы должным образом встретить Хидэёси. Местные жители, стар и млад, с любопытством выглядывали из-за деревьев. Глаза у них были широко раскрыты, все с нетерпением ждали того, что должно было произойти. Через какое-то время появились двое воинов, возвестивших о том, что князь со свитой вот-вот прибудет. Закончив доклад, они присоединились к выстроившимся в ряд челядинцам. Нетерпение стало мучительным. Каждый стремился первым увидеть, как вдалеке покажется Хидэёси. Среди всеобщего волнения Нэнэ стояла с отстраненным видом.
Прибыла первая группа всадников, воздух наполнился запахом пота и дорожной пыли, перемешанным с ароматом яств, вынесенных крестьянами на дорогу для прибывших. У главных ворот возникла сумятица: люди толпились, приветствуя всадников, лошади беспокойно ржали. Надо всем витало ощущение сбывшейся надежды.
Одним из всадников был Хидэёси. Он промчался по деревне верхом, но у ворот храма спешился. Передав поводья оруженосцу, он бросил взгляд на небольшую стайку детей, стоящих в конце длинной шеренги встречающих.
— В горах, должно быть, полно славных местечек для детских игр, — сказал он, а затем, подойдя к детям, принялся трепать их по плечам и гладить по голове.
Это были сыновья и дочери его вассалов, рядом с ними стояли их матери, бабки и деды. Поднимаясь по каменным ступеням к вратам храма, Хидэёси успел ласково улыбнуться каждому.
— Вот и прекрасно, вот и прекрасно. Я вижу, что все в целости и сохранности, все невредимы. Это замечательно.
Поздоровавшись с домочадцами, стоящими по правую руку от него, Хидэёси повернулся налево, где в молчании застыли самураи, и, несколько повысив голос, произнес:
— Я вернулся. Я знаю, как трудно вам пришлось без меня. Я знаю, как вы старались.
Шеренга воинов согнулась в низком поклоне.
У входа в храм Хидэёси поджидали старшие соратники, а также кровные родственники разного возраста — от мала до велика. Хидэёси молча оглядывался по сторонам, широко улыбаясь и показывая, что он пребывает в добром здравии. Свою супругу Нэнэ он удостоил лишь беглым взглядом и, не произнеся ни слова, проследовал мимо.
Она как тень двинулась следом за ним. Согласно заранее придуманному ею ритуалу встречи, каждый из встречающих кивком или поклоном приветствовал князя, а затем удалялся к себе.
В главном зале храма с высокими потолками была зажжена на низком столике единственная лампада. Рядом с нею восседала старая женщина с волосами серебряно-белыми, как нить шелковичного червя. На ней было тяжелое красно-коричневое кимоно.
Голос сына она услышала еще с веранды. А сейчас его ввела супруга. Бесшумно поднявшись с места, старая госпожа проследовала к входу в зал. Хидэёси на мгновение остановился у порога, чтобы стряхнуть с одежды дорожную пыль. Голову его, наголо выбритую в Амагасаки, по-прежнему накрывал капюшон.
Нэнэ тихо выскользнула из-за плеча у мужа и мягким голосом возвестила:
— Ваша матушка поднялась, чтобы встретить вас.
Хидэёси сразу же подошел к матери и простерся ниц перед нею:
— Матушка, я причинил вам столько страданий. Простите меня, если можете.
Вот и все, что ему удалось из себя выдавить.
