— Да, он чрезвычайно доволен.
Гэмба продолжал расспрашивать вестника, не давая тому времени даже смахнуть дорожную пыль с лица.
— Когда я подробно пересказал ему события нынешнего утра, он сказал: «Вот как? Что ж, это похоже на моего племянника».
— Что насчет головы Сэбэя?
— Он тщательно осмотрел ее и сказал, что убежден: это Сэбэй. Окинув взглядом присутствующих, он добавил, что это послужит добрым предзнаменованием к начатой войне, и его настроение стало еще лучше, чем прежде.
Гэмба и сам был настроен превосходно. Услыхав, как обрадовался его успехам Кацуиэ, он возликовал и захотел немедленно поразить дядюшку еще большими подвигами.
— Подозреваю, властителю Китаносё еще неведомо, что мне в руки упала и крепость на горе Ивасаки, — рассмеялся он. — Слишком малыми успехами он довольствуется, чересчур бурно радуется мелким удачам.
— О падении Ивасаки ему доложили в последние минуты перед моим отбытием.
— Выходит, не нужно отправлять ему еще одно донесение?
— Если только о крепости на горе Ивасаки, то не стоит.
— К завтрашнему утру я захвачу и Сидзугатакэ!
— Князь говорил и об этом…
— Что?
— Князь Кацуиэ предостерегает, чтобы вы, в опьянении одержанной победой, не начали считать врага чересчур слабым. Просчет может обернуться серьезной бедой.
— Вздор! — рассмеялся Гэмба. — От одной победы я не опьянею. Я снова одержу верх!
— Князь Кацуиэ напоминает также, что вам еще перед отбытием из Китаносё было строжайше предписано обеспечить безопасный отход, как только вы глубоко вторгнетесь во вражеские тылы, и не задерживаться в расположении противника слишком долго. Сегодня он вновь указал напомнить вам о необходимости скорейшего возвращения.
— Он приказывает вернуться немедленно?
— Его наказ дословно гласит: возвратиться поскорее и пойти на соединение с силами союзников.
— Какое малодушие! — заметил Гэмба, криво усмехнувшись. — Но — да будет так!
Прибыли еще несколько лазутчиков с последними донесениями. Трехтысячное войско под командованием Нивы воссоединилось с корпусом Куваямы, совместными усилиями начата подготовка к обороне Сидзугатакэ.
Эта новость только подлила масла в огонь: Гэмба так и рвался в бой. Известие, что враг стал сильнее, настоящего полководца только воодушевляет.
— Занятно складываются дела…
Отодвинув полог шатра, Гэмба вышел на воздух. Любуясь свежей и сочной зеленью гор, он видел на расстоянии двух ри к югу Сидзугатакэ. Чуть ниже по горному склону от того места, где он стоял, вверх по тропе взбирался какой-то военачальник в сопровождении оруженосцев. Начальник стражи у первой линии укреплений оставил свой пост и услужливо показывал дорогу.
Щелкнув языком, Гэмба сказал:
— Должно быть, это Досэй.
Поскольку Досэй был правой рукой дядюшки, Гэмба догадался о причине его прибытия прежде, чем тот заговорил.
— Вот и вы!
Досэй отер пот со лба. Гэмба молча смотрел на него, даже не подумав пригласить к себе в шатер.
— Досэй, как вы здесь очутились? — произнес он в конце концов крайне сухо.
Досэй огляделся, словно собираясь с мыслями, но Гэмба, не дав ему начать, заговорил первым:
— Здесь мы заночуем, а утром снимемся. Я уже доложил об этом дядюшке.
Всем своим видом Гэмба показывал, что не желает слушать ни объяснений, ни увещеваний.
— Мне это известно.
Досэй, как опытный придворный, начал разговор с поздравлений по случаю одержанной победы. Он расписал сражение на горе Оива самыми яркими красками, но Гэмбе было сейчас не до праздных бесед. Он потребовал, чтобы Досэй перешел к делу.
— Дядюшка послал вас, потому что по-прежнему беспокоится, не правда ли?
— Как вы сами только что изволили заметить, он чрезвычайно обеспокоен вашим решением задержаться здесь на ночь. Ему хотелось бы, чтобы вы оставили местность, принадлежащую врагу, самое позднее нынешним вечером. Он ждет вас у себя в ставке.
— Не волнуйтесь, Досэй. Я командую отборным войском — и оно продвигается, сметая на своем пути все и вся. В обороне оно стоит как живая несокрушимая стена. Никто никогда не называл нас трусами.
— Князь Кацуиэ сначала во всем положился на вас, и вам это прекрасно известно. Но военный план князя не допускает ни малейших задержек и промедлений, особенно во время похода по тылам противника.
— Погодите, Досэй! Вы хотите сказать, что я не владею искусством воевать? И говорите это не только от собственного имени, но и от дядюшкиного?
Встревоженный тоном Гэмбы, Досэй вынужден был промолчать. Но он понимал: возложенная на него обязанность посредника чревата немилостью и унижением.
— Если таков ваш ответ, мой господин, то я дословно передам его князю Кацуиэ.
Досэй поспешил уйти. А Гэмба, вернувшись в шатер, принялся раздавать срочные распоряжения. Разместив один отряд на горе Ивасаки, он выслал несколько отрядов и вспомогательных частей в Минэгаминэ и окрестности Каннондзаки, то есть в местность, лежащую между Сидзугатакэ и горой Оива.
Вскоре ему доложили о появлении еще одного важного гостя.
— Князь Дзёэмон только что прибыл из главного лагеря в Кицунэ.
