Вечером в лагере к столу Хидэёси доставили поднос с рисовыми колобками. Человек, принесший кушанье, поведал, что передала его монахиня, не пожелавшая назвать своего имени.
— Славная еда! — воскликнул Хидэёси и отведал колобки, хотя успел поужинать.
Пока он ел, на глазах у него были слезы.
Позже один из смышленых и наблюдательных оруженосцев сообщил военачальникам, что главнокомандующий пребывает в странном расположении духа. Те насторожились, никто не мог объяснить, что происходит. Они испугались, не расстроен ли князь, но стоило голове Хидэёси коснуться подушки — и воины сдержанно заулыбались, слушая, как храпит их повелитель. Хидэёси безмятежно проспал четыре часа. Утром он поднялся до рассвета и куда-то убыл. Как раз в тот день в Гифу прибыли первый и второй полки. Хидэёси встретился с Сёню и с его сыном, и вскоре в крепости и окрестностях встало лагерем большое войско.
Факелы и костры горели в ночи над рекой Нагара. А вдалеке было видно, как всю ночь напролет движутся в том же направлении третий и четвертый полки.
— Мы давно не виделись!
Хидэёси и Сёню заговорили друг с другом одновременно, едва встретившись.
— Я искренне рад, что в трудный час ко мне пришли на помощь вы и ваш сын. У меня нет слов, чтобы поблагодарить вас за подчинение крепости Инуяма. Не стану скрывать: я был потрясен стремительностью ваших действий и находчивостью, которую вы проявили.
Хидэёси долго воздавал хвалу победам Сёню, но словом не обмолвился, что зять последнего уже после взятия Инуямы потерпел сокрушительное поражение.
Хотя Хидэёси и умолчал о провале Нагаёси, Сёню испытывал глубочайший стыд. Его изумило, что после поражения под Инуямой враг успел быстро оправиться и предстал в бою против Нагаёси во всей мощи. Бито Дзинэмон вручил ему письмо Хидэёси, в котором последний предостерегал против прямых столкновений с войском Иэясу, но было слишком поздно.
Поэтому Сёню решил теперь обсудить случившееся:
— Не знаю, что можно сказать в оправдание того разгрома, которому по собственной глупости подвергся мой зять.
— Не придавайте большого веса случившейся неудаче, — улыбаясь, возразил Хидэёси. — Совсем не похоже на вас, дорогой Сёню.
Возложить ли вину за поражение на Сёню или оставить дело без последствий? Так размышлял Хидэёси, проснувшись на следующее утро. Рядом с печальными промахами последнего времени захват крепости Инуяма радовал — он перед началом решающего сражения должен был повлиять на весь ход войны. Поэтому Хидэёси вновь и вновь повторял обращенные к Сёню похвалы достославному деянию, и делал это не только для того, чтобы утешить соратника.
Двадцать пятого числа Хидэёси отдыхал, а к его войску подходили все новые отряды. Теперь под знаменами Хидэёси находилось свыше восьмидесяти тысяч человек.
На следующее утро он выехал из Гифу, в полдень прибыл в Унуму и сразу распорядился навести через реку Кисо челночную переправу. Затем воинам дали как следует отоспаться. Утром двадцать седьмого войско выступило на Инуяму. Хидэёси вошел в крепость ровно в полдень.
— Подайте мне хорошего коня, — распорядился он и сразу после обеда выехал из крепостных ворот в сопровождении нескольких легковооруженных всадников.
— Куда вы, мой господин? — осведомился один из военачальников, поспешивший вдогонку.
— Небольшая прогулка малым числом людей, — загадочно ответил Хидэёси. — Окажись нас много, враг непременно увидит.
Проехав через деревню Хагуро, в которой, по слухам, был убит Нагаёси, они поднялись по склону горы Ниномия. С вершины Хидэёси мог рассмотреть вражеский лагерь на холме Комаки.
Объединенное войско князей Нобуо и Иэясу насчитывало, по слухам, шестьдесят одну тысячу человек. Щурясь, Хидэёси пристально всмотрелся в даль. Полуденное солнце ослепительно сверкало. Заслонив рукою глаза, Хидэёси разглядывал склоны холма Комаки, которые кишели вражескими воинами.
В этот день Иэясу оставался в Киёсу. Он побывал на холме Комаки, отдал необходимые распоряжения и поспешил вернуться назад. Он был похож на великого мастера игры в го, тщательно обдумывающего любой, пусть незначительный, ход.
Вечером двадцать шестого Иэясу получил верное донесение: Хидэёси — в Гифу. Иэясу, Сакакибара, Хонда и другие восседали в зале. Им только что доложили, что строительство укреплений на холме Комаки завершено.
— Значит, Хидэёси решил наступать? — пробормотал Иэясу.
Переглянувшись со сторонниками, он позволил себе улыбнуться, под глазами появились морщинки, как у черепахи. Все происходило в точности так, как он предвидел.
Хидэёси всегда стремглав бросался в бой, и его нынешняя неторопливость беспокоила Иэясу. Остановится ли Хидэёси в провинции Исэ или двинется на восток и окажется на равнине Ноби? Пока Хидэёси оставался в Гифу, у него были развязаны руки: он мог двигаться в любом направлении. Иэясу нетерпеливо дожидался следующего донесения. Получив его, узнал, что Хидэёси навел челночную переправу через реку Кисо и прибыл в крепость Инуяма.
