Белый конь Удзуки был любимцем князя. Он притерпелся к хозяйской жестокости и не замечал ударов плетки. Нобунага часто водил Удзуки под уздцы, жалуясь каждому на его медлительность. Иногда он велел силком поить коня. Конюх с трудом разжимал Удзуки челюсти и вливал воду в глотку. Нобунага ухватывал коня за язык, мучая его.
— Удзуки, у тебя злой язык, поэтому ты едва ноги переставляешь, — сказал князь.
— Он немного простудился.
— Может, возраст сказывается?
— Он был здесь еще при старом князе.
— Что ж! Уздуки не единственный, кто состарился и одряхлел в этой крепости. Со времен первого сёгуна сменилось десять поколений, и мир закоснел в церемониях и обмане. Все вокруг старые и жалкие!
Нобунага разговаривал с самим собой, словно сетуя на судьбу. Он вскочил в седло и сделал первый круг по полю для верховой езды. Он был прирожденным наездником. Его учителем в этом искусстве был Итикава Дайскэ, но чаще всего князь ездил в одиночестве.
Внезапно Нобунагу обогнал темный рысак, несшийся с бешеной скоростью. Отстав от него, Нобунага впал в ярость.
— Городза! — заорал он, устремляясь вдогонку.
Городза, отважный молодой человек лет двадцати четырех, старший сын Хиратэ Накацукасы, служил командиром стрелков. Его полное имя было Городзаэмон, и у него было двое братьев — Кэммоцу и Дзиндзаэмон. Нобунага гневался. Его обошли, заставили дышать пылью из-под копыт чужой лошади! Он хлестал Удзуки плеткой, тот рванулся вперед. Удзуки летел с такой скоростью, что копыта едва касались земли, а серебряная грива разметалась по ветру. Нобунага нагонял соперника.
— Поберегись, мой господин! Как бы не треснули копыта! — крикнул Городза.
— Сдаешься? — бросил в ответ Нобунага.
Разозлившись, Городза пришпорил своего рысака. Коня Нобунаги везде, даже среди врагов, называли «конем клана Ода», рысак Городзы уступал ему и статью и норовом, но он был моложе, а Городза превосходил князя в верховой езде. Нобунага вырвался вперед, но потом расстояние между всадниками сократилось до двадцати корпусов, затем до десяти, и вскоре они поравнялись. Нобунага не хотел уступить сопернику, но у него перехватило дыхание. Городза обогнал его, обдав своего господина облаком пыли. Взбешенный Нобунага спрыгнул на землю.
— Крепкий коняга! — пробормотал он.
Нобунага не мог признать собственное поражение. Приближенные должны считать, что их господин добровольно отказался от состязания.
— Вряд ли он радуется тому, что его обогнал Городза, — заметил один из оруженосцев.
Они смущенно обступили князя, предчувствуя бурю хозяйского гнева. Один из оруженосцев опустился на колени перед Нобунагой и предложил ему черный кубок.
— Не угодно ли воды, мой господин?
Это был Токитиро, получивший повышение в должности. Он носил за князем его обувь. Должность невысокая, но то обстоятельство, что Токитиро из простых слуг перевели в личную свиту князя, свидетельствовало о небывалой благосклонности господина. За короткое время Токитиро изрядно продвинулся по службе. Он вкладывал душу в любое поручение.
Сейчас Нобунага не заметил и самого преданного слугу. Он не удостоил Токитиро ни взглядом, ни словом, но кубок взял и осушил его залпом.
— Позовите Городзу! — приказал князь.
Городза привязал коня к иве на краю поля. Весть о приказе Нобунаги мгновенно донеслась до него.
— А я и сам собирался к нему, — сказал командир стрелков.
Он отер пот с лица, поправил одежду и прическу.
— Мой господин, я, к сожалению, проявил сегодня неучтивость, — собравшись с духом, произнес он.
Голос его прозвучал бесстрастно.
Нобунага, однако же, подобрел.
— Ловко ты меня сегодня обошел! Откуда у тебя этот рысак? Как его зовут? — миролюбиво отозвался князь.
Оруженосцы успокоились.
Городза, стоя на коленях, поднял глаза на Нобунагу:
— Хорош, верно? Моя радость и гордость! Барышник с севера вел его в столицу, чтобы продать при дворе. Он заломил такую цену, что пришлось продать семейную реликвию — драгоценный чайник, подаренный мне отцом. Чайник носил имя Новакэ, поэтому и скакуна я назвал Новакэ.
— Он стоит любых денег. Конь превосходный! Я заберу его у тебя.
— Но, мой господин!
— Назови цену!
— К сожалению, я не могу принять ваше предложение.
— Повтори, что ты сказал!
— Я вынужден отказаться.
— Почему? Ты купишь другого коня.
— Хорошего коня найти труднее, чем хорошего друга.
— Именно поэтому ты должен уступить его мне. Мне необходим быстрый и выносливый конь.
— Я вынужден отказать. Конь дорог мне не только из гордости и тщеславия, а потому что на поле брани он позволит мне достойно послужить моему господину, а в этом и заключается смысл жизни самурая. Мой господин изволил приобрести коня, но для самурая это не повод отказываться от такого сокровища.
Даже Нобунага смутился, столкнувшись со столь откровенным и весомым проявлением самурайской гордости. Чувств, однако, он скрыть не мог.
— Городза, ты решительно отказываешь в моей просьбе?
— Вынужден отказать, мой господин.
