— Принеси мои доспехи и вели седлать коня. Приготовь что-нибудь на завтрак.
Саи была исполнительной и преданной служанкой, и Нобунага полагался на нее. Она понимала, что предстоит сегодня, но не выдавала своих чувств. Она разбудила оруженосца в соседней комнате, передала стражам приказ оседлать коня и занялась приготовлением завтрака для своего господина.
Нобунага взял в руки палочки для еды:
— С рассветом настанет девятнадцатый день пятого месяца.
— Да, мой господин.
— Никто в стране, верно, не завтракает сегодня так рано. Очень вкусно. Принеси мне еще. А еще что-нибудь есть?
— Морская капуста с орехами.
— Ты меня балуешь. — Нобунага доел одно блюдо и принялся за другое. — Настоящий пир! Саи, подай мне ручной барабан.
Свой барабан Нобунага берег как зеницу ока и любовно называл Нарумигата. Он положил его на плечо и несколько раз ударил в него.
— Превосходный звук! Это потому, что еще так рано. Звучит чище обычного. Саи, сыграй-ка мне, а я станцую.
Саи послушно приняла барабан из рук Нобунаги. Мелодичный звук из-под маленьких женских пальчиков разнесся по крепости, словно призывая спящих: «Вставайте! Вставайте!»
Нобунага запел:
Он встал и двинулся в танце, подпевая в ритм:
Он пел громко, словно наступили последние минуты его жизни.
По коридору стремительно промчался самурай. Он преклонил колени перед князем, и его доспехи звучно ударили о деревянный пол.
— Ваш конь оседлан. Мы ждем ваших распоряжений, мой господин.
Нобунага застыл на месте.
— Ты ведь Ивамуро Нагато? — спросил он, взглянув на самурая.
— Да, мой господин.
Ивамуро Нагато был в полных доспехах. Нобунага не спешил облачиться в доспехи. Он продолжал танцевать под маленький барабан. Нагато недоуменно поглядывал на князя. Юный оруженосец, верно, что-то перепутал. Нагато поспешно оделся и предполагал найти Нобунагу в полной готовности. Стоило Нобунаге крикнуть: «Коня!» — и он сам опережал всех во дворе.
— Войди, не стесняйся! — сказал Нобунага, сложив руки в очередной фигуре танца. — Ты счастливчик, Нагато. Ты единственный видишь мой танец прощания с жизнью. Достойное зрелище!
Нагато, осознав смысл происходящего, устыдился своих сомнений и почтительно застыл в углу зала.
— Это слишком великая честь для такого недостойного человека, как я. Позвольте и мне спеть последнюю песню.
— А ты умеешь? Прекрасно! Саи, играй!
Служанка стояла понурив голову.
Нагато пел, а перед его мысленным взором проносились долгие годы службы с той поры, когда Нобунага был еще юношей. Души певца и танцора слились воедино. В полумраке на бледном лице Саи заблестели слезы. Искусница Саи на этот раз играла на барабане прекрасно.
Нобунага швырнул на пол веер, воскликнув:
— Вот она, смерть! — Облачившись в доспехи, он обратился к верной служанке: — Саи, как только услышишь, что меня убили, немедленно поджигай крепость!
Отложив в сторону барабан, она склонилась в поклоне.
— Слушаюсь, мой господин, — ответила она, не посмев взглянуть ему в глаза.
— Нагато! Труби выступление!
Нобунага бросил взгляд в глубину дома, где жили его любимые дочери, посмотрел на поминальные таблички с именами покойных предков.
— Прощайте! — произнес он с глубоким волнением. Надев шлем, Нобунага выбежал из дома.
Трубный голос раковины прозвучал в предрассветной тьме. Из-за туч проглядывали яркие звезды.
— Князь Нобунага выступает в военный поход!
Самураи поспешили за своим господином.
Работники кухни и те, кто был слишком стар для сражения в поле, оставались охранять крепость. Они выбежали к воротам, чтобы проводить войско. Сейчас было видно, что в крепости не более полусотни мужчин. Да и войско Нобунаги было невелико.
Коня, на котором в это утро ехал Нобунага, звали Цукинова. В темноте у ворот шуршали листья, которые гнал сильный ветер, мелькали огоньки фонарей. Нобунага вскочил в украшенное перламутром седло и помчался к главным воротам. Доспехи и большой меч позвякивали на скаку.
Оставшиеся в крепости пали перед князем. Нобунага коротко попрощался с теми, кто долгие годы служил ему. Он жалел старых воинов, своих дочерей. Всем предстояли сиротство и лишения. Нобунага невольно прослезился.
Слезы у Нобунаги просохли, потому что Цукинова уже нес его навстречу рассвету.
— Наш господин!
— Остановитесь!
— Подождите!
