На много миль к западу, вдоль края большой равнины, армия была на марше. Батальон за батальоном, батарея за батареей — всё двигалось в восточном направлении, с кавалерией в авангарде, ищущей отступающих французов.
Маркиз Веллингтон, испанский гранд, герцог де Сьюдад Родриго и герцог да Виктория (Португалия), смотрел на дождевые облака на севере и хмурился.
— Они движутся на юг?
— Я не думаю, милорд, — сказал адъютант.
Генерал ехал верхом. Он привел армию в движение и он вел ее на восток. Он молился о том, чтобы дождь не размыл дороги и не замедлил движение. Французам нельзя дать время, чтобы объединить их армии в Испании против него. Он посмотрел на человека, который ехал по левую сторону от него.
— Ну?
Майор Хоган перечислил новости этой ночи, донесения, которые прибыли из враждебного государства. Новости были насколько хорошими, насколько можно было ожидать, хотя Хоган не мог сказать с уверенностью, была ли крепость в Бургосе подготовлена к длинной осаде.
— Узнайте! Узнайте! — приказал Веллингтон. — Это все?
Его тон выдавал, что он надеялся, что это так.
— Еще одно, милорд. — Хоган глубоко вздохнул. — Кажется, маркиза де Казарес эль Гранде была арестована духовными властями. Я слышал, что она находится в женском монастыре.
Веллингтон уставился на Хогана, будто задавался вопросом, почему тот потрудился сообщить ему такую тривиальную новость. Их лошади шли шагом. Генерал нахмурился.
— Шарп? — Он издал свое обычное фырканье, не то смех, не то кашель. — Это остановит его, а? Лисица забралась в нору!
— Разумеется, милорд.
Генерал снова посмотрел на облака. Ветер, похоже, задувал с востока. Он нахмурился.
— Он ведь не до такой степени проклятый идиот, чтобы ворваться в женский монастырь, а, Хоган?
Хоган был уверен, что ради женщины Шарп именно это и сделает, но было не самое подходящее время, чтобы говорить это.
— Я уверен, что нет, милорд. Об этом я не беспокоюсь.
— А о чем вы беспокоитесь? — Тон Веллингтона намекал, что Хогану лучше не тратить понапрасну его время.
— Арест предполагалось держать в секрете, милорд, но слухов было не избежать. Кажется, какая-то французская кавалерийская часть пошла на север, чтобы искать ее.
Веллингтон рассмеялся.
— Пусть они ворвутся в женский монастырь!
— Именно, милорд.
— Пусть ворвутся туда, вместо того, чтобы драться с нами, а? Значит, Бонапарт решил объявить войну монахиням, не так ли?
— Я беспокоюсь, милорд, из-за Шарпа. Если этот генерал Вериньи захватит его… — Хоган пожал плечами.
— Мой Бог, только не это! — Голос Веллингтона был настолько громок, что оглянулись проходящие мимо солдаты. — У Шарпа хватит здравого смысла, чтобы не попасться, не так ли? С другой стороны, зная, каков проклятый дурак, возможно, что и нет. Однако мы ничего не можем поделать с этим, Хоган.
— Нет, милорд.
Генерал кивнул полковнику батальона, который они миновали, походя похвалил его солдат, затем снова посмотрел на Хоган.
— Шарп не должен ворваться в этот проклятый женский монастырь, Хоган. Я уверен, что проклятые лягушатники поймают его!
— Боюсь, что он все равно сделает это, милорд.
Веллингтон нахмурился.
— Ему придется это сделать, друг мой. Вы знаете это, и я тоже. Мы можем только надеяться. — Разговор о Шарпе, похоже, раздражал Веллингтона. Генерал больше не верил, что в смерти маркиза заключалась тайна — наступление в Испанию и неясно намеченные контуры летней кампания, казались ему куда важнее. Он кивнул ирландцу. — Держите меня в курсе, Хоган, держите меня в курсе.
— Непременно, милорд.
Хоган придержал свою лошадь. Маркиза была заточена в женский монастырь, и его друг в силу этого был обречен. Французский кавалерийский полк вышел на охоту в горы, а у Шарпа был только мальчишка, чтобы защитить его. Шарп был обречен.
За пределами женского монастыря Поднебесье было серо и голо. Внутри все блистало роскошью. Полы в прихожей, выстланные узорными плитками, стены, покрытые золотой мозаикой, расписной потолок. На стенах картины. Напротив него, одна в похожем на пещеру проходе, стояла женщина в белых монашеских одеждах.
— Уйдите.
Было довольно наивно сказать такое человеку, который только что провел двадцать минут, взламывая дверь. Шарп переступил через камень, который упал на порог, и улыбнулся ей.
— Доброе утро, мадам. — Он одернул куртку и вежливо снял кивер. — Я хочу поговорить с маркизой де Казарес…
— Ее здесь нет. — Женщина была высокого роста, возраст украсил ее лицо, морщинами. Она держалась с достоинством, которое заставило Шарпа почувствовать себя бедняком.
Он сделал шаг вперед, стук его сапог казался неестественно громким в напоминающей пещеру прихожей.
— Вы вынудите меня привести сюда моих людей и обыскать весь монастырь.
Ему показалось правильным сказать это. Женщина, что было вполне понятно, была напугана вторжением одного мужчины в это здание, куда не мог войти ни один мужчина, кроме священника. Она, конечно, испугалась бы целой роты солдат.
Она смотрела на него, прищурясь.
— Кто вы?
