В этом то ли историческом триллере, то ли современном приключении от автора бестселлеров из «Нью-Йорк Таймс» Боб Ли Суэггер узнаёт, почему величайший снайпер Второй Мировой Войны был стёрт из истории и почему её исчезновение до сих пор имеет значение сегодня.Людмила «Милли» Петрова когда-то была самой преследуемой женщиной на Земле, вызвав ярость двух мощнейших лидеров с обеих сторон BMB: Иосифа Сталина и Адольфа Гитлера.Но Кэти Рейли из «Вашингтон Пост» не знала ничего об этом, когда наткнулась на мимолётное упоминание о Милли в старом русском пропагандистском журнале и заинтересовалась историей легендарной прекрасной женщины-снайпера, исчезнувшей из истории.Рейли задействует бывшего снайпера морской пехоты для поиска скудных подробностей военной службы Милли. Чем больше Суэггер узнаёт о последнем задании Милли, тем больше он убеждается, что её исчезновение не было случайным — но чего ради русскому правительству предпринимать такие усилия, чтобы стереть следы одного из собственных заслуженных бойцов? И почему Суэггера, присоединившегося к Кэти Рейли в исследовательской поездке в Карпаты, кто-то пытается убить?Боб Ли Суэггер пытается сложить детали воедино, перенося читателя за океаны и сквозь время…
Посвящается Кэти Лайли, открывшей меня дважды: в 1981-м как кинокритика, в 2013-м — как украинского партизана.
«Я пришёл за тобой сквозь время, Сара.»
Приятный ноябрьский день в Сталинграде: 14 градусов ниже нуля, двенадцать футов снега и практически начавшийся буран, обещающий вскоре принести ещё двенадцать футов, а назавтра должно было похолодать.
Перекрёсток Таувинской и Самаркандской улиц возле бензиновых цистерн недалеко от фабрики «Баррикады» был пуст: не было ни пешеходов, ни движущегося транспорта. Там и здесь из-под белого снега, устилавшего улицы, торчали руки и ноги — как обутые, так и разутые, в перчатках и без, а кое-где торчали и головы. Мёртвая собака, мёртвая старуха… надо всем этим низко нависало угрожающе серое небо. В нескольких милях отсюда, над северным пригородом Спартаковска в небо поднимались столбы дыма, отмечая места яростных схваток. Разбитый «Ханомаг» Sd.Kfz 251 в морозно-сером камуфляже лежал на боку — единственная видимая гусеница была разорвана, а катки разлетелись по всей улице. Его экипаж либо скрылся, либо пошёл на корм бродячим собакам и крысам. Чуть дальше ржавел Т-34 без башни — ещё с тёплых месяцев.
Здания по обеим сторонам каждой из улиц были низведены уничтожением до запутанного лабиринта из раскрошенного кирпича, перекрученной стали, почерневших стен и уничтоженных транспортных средств. В этом лабиринте небольшие группы людей охотились друг за другом, и то там, то здесь попадали в засаду, вспыхивавшую винтовочным огнём или извергавшуюся пулемётной очередью, а то и взрывом русской или немецкой гранат. Иногда в воздухе взрёвывал самолёт — штурмовик или «Штука», словно хищник, высматривавший себе добычу.
Но прямо сейчас перекрёсток был спокоен. Его засыпало хлопьями снега, подхватываемыми кружащимся ветром, покрывающими кровавые пятна, человеческие внутренности, кучи дерьма, заглушавшими крики людей, которым оторвало ноги или яйца — весь паноптикум тотальной, отчаянной войны практически врукопашную, затягиваемый усиливающимся морозом.
Однако, одному человеку было вполне тепло и комфортно. Он занимал позицию лёжа, расположившись в месте, которое раньше было квартирой 32 в доме 27 по Самаркандской улице — типовом здании для советских рабочих, которому теперь недоставало стен и крыши. Он лежал на животе на трёх одеялах и был накрыт тремя одеялами. Всё его лицо было покрыто слоем цинковой мази для защиты от обморожения, а на руках было по две пары перчаток. Белый капюшон покрывал голову, нос и рот замотаны шарфом, так что оставались видны только глаза за тёмными снежными очками. Каждые полчаса к нему пробирался, проскальзывая вверх по лестнице, рядовой, подкладывавший под одеяла бутылку с горячей водой, добываемой в котелке, кипевшем двумя пролётами ниже.
Лежавшего человека звали Гюнтер Рамке — фельдфебель, сержант, 3-й батальон второго полка 44-й пехотной дивизии XI корпуса Шестой армии Паулюса, противостоявшей 13-й стрелковой гвардейской дивизии 62-й армии Жукова в тяжёлых боях в ходе операции «Уран», гремевших неподалёку. Жуков отчаянно пытался окружить Паулюса, тем самым предзнаменовав последующее уничтожение как его, так и трёхсот тысяч его коллег.
Однако, фельдфебеля Рамке это нисколько не заботило. Он не думал ни о чём, кроме того, что видел в свой «Хенсольдт-Диалитан» — 4-хкратный оптический прицел, стоявший в кронштейне на его Маузере K98k.
Он был снайпером и охотился на другого снайпера, только и всего.
Русский появился несколько недель назад — исключительно талантливый следопыт и стрелок, он уже уничтожил семерых и среди них двух офицеров СС. Предполагалось, что раньше он же работал в районе фабрики «Баррикады» и, скорее всего, на Мамаевом кургане. Ему нравилось убивать ССовцев. Рамке вовсе не чувствовал какой-то особенной приверженности к СС (будучи уроженцем фермы, он считал, что чёрные костюмы хороши лишь для сцены или кино, да и о политике он ничего не знал за исключением того, что Фатерлянд в 18-м году был покорён и ввержен в голод Версальскими соглашениями — он просто был хорошим солдатом, отличным стрелком (29 убитых) и у него было задание, которое он собирался выполнить. Это порадовало бы его капитана, а для всей роты жизнь стала бы лучше — как происходило во всех когда бы то ни было существовавших армиях всего мира, если капитан был доволен.
