– Вы не приглашали меня в коляску, сударь, но…
– Какие могут быть церемонии, – буркнул Сезар. Он устал, пропах дымом, был грязен и желал поскорее завершить сегодняшние дела, чтобы с чистой совестью отправиться домой.
– Ба! – воскликнул Трюшон. – Священник! Вот это удача!
– Только не говорите, что вы хотите немедля жениться или исповедоваться! – не удержался виконт.
– Отнюдь, отнюдь. Святой отец, как ваше имя?
– Элуа Демаре, – с достоинством отвечал тот, – из церкви Святой Кристины из Больсена.
– Она далеко? Или в Больсене? Это ведь в Италии, кажется.
– Нет, совсем близко. Я оттого и пришел сюда, увидел зарево.
– Это очень удачно, – кивнул журналист, забираясь в коляску, – и если вы не против, святой отец, мы посетим вашу церковь прямо сейчас!
– Не слишком ли поздно для религиозного рвения? – ядовито осведомилась графиня де Бриан.
– Для него никогда не поздно. Нам нужно место, чтобы побеседовать, и священник. Возможно, вы, отец Демаре, поможете нам понять несколько писем. Потому что я сам в них ни черта не понимаю!
После яркого пламени округа казалась Сезару очень темной, так что церквушку, прятавшуюся среди купы деревьев, он едва разглядел. Едва коляска подкатила к ней, священник заметил:
– Возможно, вам будет удобнее не в доме Божьем, а в доме человеческом? У меня есть вино и, пожалуй, немного сыра. Да и огонь я разведу быстро.
– Мы уже согрелись, – пробормотал виконт, пребывавший в плохом настроении.
– Но, возможно, даме это понравится.
– Вы очень любезны, святой отец, – сказала графиня, пресекая тем самым дальнейшие дискуссии.
Священник показал кучеру, куда ехать; коляска обогнула церковь и остановилась у дверей одноэтажного домика, небольшого, каменного, похожего на спящего дракончика.
Внутри оказалось бедно и не слишком просторно, но чисто. Отец Демаре провел гостей в самую большую комнату, служившую, по всей видимости, одновременно библиотекой, кабинетом и столовой. Он быстро развел огонь в небольшом камине, погромыхал кочергой, затем сходил на кухню и вернулся с подносом, на котором гордой вершиной торчала бутылка вина. Увидев эту бутылку, Сезар ощутил сильнейшую жажду. Святой отец затем принес и таз, чтобы мужчины смогли ополоснуть руки, изрядно испачканные на пожаре.
Все расселись вокруг стола, вино полилось в стаканы, и виконт наконец ощутил, как отпускает его напряжение. Откинувшись на спинку деревянного стула, он смотрел на Ивейн, сидевшую напротив, и пытался понять, как давно он познакомился с этой женщиной. Почему-то выходило, что очень давно.
Виконт стряхнул подступающую дрему и обратился к журналисту:
– Так что вы нашли, Трюшон? Карты на стол! И зачем нам понадобилось тревожить покой отца Демаре, и так нынче ночью встревоженного?
– Охотно все вам расскажу, и, если вы с ходу расщелкаете этот орешек, я спою вам в газете такие дифирамбы, виконт, что вы в жизни не отмоетесь.
И действительно, журналист, словно козыри, выложил на стол один за другим несколько листков; они легли перед Сезаром таинственным полукругом.
– Это письма, которые получили в Сюртэ до сего дня, – объяснил Трюшон. – Конечно, не они сами, а их копии. Мой информатор не пожалел бумагу и переписал их так, как они были написаны, только вот почерк не воспроизвел. Говорит, гадкий больно. Это первое, – журналист ткнул в листок, – полученное в Сюртэ восемнадцатого июля, на следующий день после пожара в доме Шартье. Уцелело лишь чудом. Шеф счел его чьей-то шуткой и приказал уничтожить, а секретарь забыл. Потом отыскал на столе.
– Жаль, что у нас нет возможности увидеть оригиналы, – произнес Сезар, – почерк, даже самый гадкий, может рассказать о многом. Ну что ж…
Письмо было коротким. Очень коротким. Две строчки в левом верхнем углу листка, а в правом нижнем – знакомые инициалы I.P. Сезар прочистил горло (в нем до сих пор першило от дыма) и прочел вслух:
– «Вот, все вы, которые возжигаете огонь, вооруженные зажигательными стрелами, – идите в пламень огня вашего и стрел, раскаленных вами! Это будет вам от руки Моей; в мучении умрете». Потрясающий слог. Это цитата из Библии?
– Исаия, – негромко произнес священник. Журналист поднял палец – вот, мол, для чего тут нужно духовное лицо! – и передал Сезару следующий листок.
– Это второе. Его получили после смерти Алена де Ратте.
– «Если появится огонь и охватит терн, и выжжет копны, или жатву, или поле, то должен заплатить, кто произвел сей пожар…» – Сезар помолчал. – Так. Следующее. – Он уже догадывался, что там увидит.
Журналист протянул листок.
– А это пришло двадцать третьего.
– «Перед ним пожирает огонь, а за ним палит пламя; перед ним земля как сад Едемский, а позади него будет опустошенная степь, и никому не будет спасения от него». Эпитафия Фредерику. М-да.
– И самое свежее.
– После Буаверов. «Не уйдет от тьмы; отрасли его иссушит пламя и дуновением уст своих увлечет его». Хм.
