Алрину связали и утащили на двор. В раззбитые ворота въехали несколько пустых телег и пара больших фургонов. С ними пришли ещё люди, не все военные — видимо, сопровождение обоза — и начали потрошить замок. Гады!
Девочку сдали на руки пожилой женщине, похожей на узловатую корягу с глубоко посаженными горящими глазами. Точнее, прислонили к стене, как куль, у её ног. Страшная баба прямо-таки впилась в Алрину взглядом, казалось, прожигающим душу насквозь, и долго-долго смотрела, не мигая. Только зрачки медленно пульсировали, то сужаясь, то расширяясь.
Алрина сперва уставилась на старуху в ответ, но играть с ней в гляделки было всё равно, что пытаться остановить разъярённого сарлука. Очень скоро пришлось перейти в глухую оборону. А злой взгляд всё давил и давил, пока девочке не показалось, что она больше и вздоха не может сделать от навалившейся тяжести. Она хотела отвести взгляд, но не получалось — жестокие глаза цепко держали её. Во взгляде Алрины появилась мольба прекратить эту пытку. Тогда старуха, довольно ухмыльнувшись, перестала прожигать её взглядом.
— Как тебя зовут? — спросила она скрипучим голосом.
— Алрина Мариндер ан ан — приставка, обозначающая наследника, употребляется перед именами отца и матери, а также перед названием имения. Иолана ан Дарлен ан… — нет, теперь она единственная владелица имения. Сквозь ком в горле гордо выдавила: — ал ал — приставка, обозначающая «господин, госпожа», употребляется перед названием имения либо фамилией супруга: да Сарендом.
Узловатая женщина фыркнула.
— Нет больше для тебя Сарендома! — и вновь прожгла её взглядом.
Алрине хотелось возразить, но она обнаружила, что у неё не осталось на это сил — эта живая коряга высосала из неё все… Даже голова вдруг разболелась. Алрина обмякла, как тряпичная кукла, когда старуха отвернулась и ушла прочь, приказав какой-то паре солдат сделать клеть.
У девочки сильно болела голова и от неподвижности затекло всё тело, но пошевелиться она не могла. Её бросили здесь, как пленницу, и никому нет до неё дела. Злые дяди выносили из Сарена мешки и грузили их в телеги, а ей ничего не оставалось, кроме как бессильно наблюдать всё это. Маму с папой убили, и теперь она одна на целом свете, с ней могут делать всё, что угодно, и злая старуха будет пытать её своим ужасным взглядом.
От чудовищной безысходности у Алрины из глаз закапали слёзы. Где-то рядом стучали топоры, и голова от этого болела ещё больше. Впрочем, через несколько часов, когда эти грабители уже вынесли всё, включая картины и музыкальные инструменты, Алрина совсем отупела от усталости, боли во всём теле и горя по погибшим родителям. Ей было уже всё равно, что с ней сделают. Она не могла больше даже плакать.
Когда два наёмника принесли большую клетку, состряпанную из жердей да кожаных ремней, и развязав Алрине руки, втолкнули её туда, она не сопротивлялась. Клетку подняли на крышу фургона, и Алрина увидела, что на соседнем стоит похожая клетка, в которой сидит мальчик в лохмотьях с безумными глазами, обхватив руками колени и раскачиваясь. Он даже не заметил её! Да ну его. Алрину затошнило от какого-то отвратительного дыма, поднимавшегося из-за замковой стены. Она легла на дно клетки, свернувшись клубочком, и не шевелилась.
Когда фургон выкатил из стен замка и перевалил мост, она увидела гигантский костёр. Между обломками мебели лежали люди. Так вот откуда так воняет! Под пеленой огня мелькнуло тело Грена с перерезанным горлом. Ведь только пару часов назад они играли вместе, а теперь… нет, так не должно быть! Да что же это за звери такие? Оказалось, что Алрина может испытывать ещё какие-то чувства — а именно злость, ужасную, невообразимую злость на своих пленителей.
А потом прямо на уровне её клетки в поле зрения вплыли два деревянных шеста, на одном голова папочки, на другом — мамочки! У Алрины чуть не выскочило сердце, и всё её маленькое существо затряслось от нового чувства — ненависти. Оно было таким сильным, что Алрина не выдержала, и её вывернуло наизнанку. Она сунула голову между прутьев, и её рвало, пока она не зашлась икотой.
Когда Алрина вновь подняла глаза, то увидела небольшой курган из камней на возвышенности. Вокруг него стояли всадники в коже, скрестив руки на груди и опустив головы. Значит, мерзкие дядьки тоже погибли! Хоть эта кучка и была намного меньше, Алрина всё равно ужасно, по-злому обрадовалась.
Увидев своих, всадники покинули холм и пристроились в конец обоза, к тому моменту пополнившегося ещё немалым количеством телег и фургонов, во время нападения разбросанных по полям вокруг Сарена. Разбойников оказалось очень много!
