Поскольку ночь давно вступила в свои права, взрослые за это время отправили молодёжь по домам, ссылаясь на то, что гость устал. Так что, когда Клед вынырнул из воспоминаний, у большого костра на берегу почти никого не осталось — только женщины собирали остатки после пира да мужчины тщательно тушили огонь. Его уложили на лавку в гостевом доме — оказывается, такой был в каждой деревне для гонцов из других поселений, — и Наречённый впервые за последний месяц отлично выспался.
Будить гостя не стали, так что солнце успело подняться довольно высоко. А в передней его ждал Ал-Дегир.
— Что ты здесь делаешь? — удивлённо спросил Клед.
— Ты бы сначала умылся, — скептически отозвался тот.
Наречённый привёл себя в порядок и сел за стол. Помощник старосты Йени-Махи приглашающим жестом указал на накрытый льняной тряпицей завтрак. Там лежали остывшие лепёшки, несколько кусков рыбной солонины, мягкий сыр и кувшин молока. Клед с аппетитом принялся за еду, бросая на Ал-Дегира вопросительные взгляды и гадая, что могло случиться. Быть может, Петра послала за ним, чтобы вернуть по какой-то причине?
Но оказалось, что амахаги всего лишь отказывался покидать его, пока не уплатит долг жизни. Именно он попросил старосту при помощи свиста задержать путника, чтобы его нагнать. Сам Ал-Дегир дождался прибытия первых соплеменников в замок, прежде чем выехать вдогонку.
— Слушай, но ты же не можешь таскаться за мной, пока не выдастся случай меня спасти, — с досадой возразил Клед.
— Могу, — уверенно кивнул Ал-Дегир, и видя, неудовольствие самовольно назначенного «сеньора», счёл своим долгом его успокоить: — Великое Равновесие не терпит дисбаланса. Я обязательно тебе пригожусь, и, скорее всего, довольно скоро. Особенно, если ты и вправду вбил себе в голову пробираться по болотам.
Клед вдруг подумал, что местный проводник может оказаться очень кстати.
— Ты знаешь тропы? В смысле, чтобы не забрести в топь?
— Твёрдую дорогу я тебе найду. Но болота опасны не только этим. Они кишат змеями: мелкие могут тебя ужалить, а большие — задушить. А если встретится дикий яратик, то двух человек мало, чтобы его одолеть. Так что безопасной дорога не будет в любом случае.
— Всё равно мне надо туда, а объезжать тем путём, которым мы сюда пришли, слишком долго, — вздохнул Наречённый.
— Тогда одевайся, я пока соберу припасы, — невозмутимо ответил Ал-Дегир и вышел из дома.
Первый день путешествия по краю болот прошёл относительно удачно. Продвигались шагом, лишь изредка спешиваясь, чтобы лошади не проваливались слишком глубоко в мягкую землю под весом всадника. Но в большинстве мест плотно переплетённая корнями трав почва пружинила. Путь приходилось выбирать очень внимательно, чтобы не напороться на гадюк, целое гнездо которых Ад-Дегир указал Кледу издалека, чтобы тот знал, что высматривать.
Деревья здесь росли слишком редко и особой тени не давали, так что днём пришлось остановиться на привал — переждать самое жаркое время. Из-за высокой влажности дышать было трудно, а двигаться — тяжело. Клед даже вынужден был снять непробивайку, поскольку промок под ней насквозь.
Основную породу леса вокруг составляла такка — дерево с мягкой хвоей, похожей на тессу, только темнее. Ветви их причудливо изгибались, часто напоминая каких-то животных. Сам Клед не разобрал бы, что одна из веток — на самом деле удав, но Ал-Дегир его уберёг. Помощник старосты попросил Наречённого собрать побольше ягод такки, сказав, что вечером они пригодятся. Правда смягких чёрных плодов осталось мало, потому что сезон прошёл, в основном, попадались либо уже подсохшие твёрдые, либо ещё совсем зелёные. Клед разжевал одну спелую и тут же сплюнул — вкус был резкий и острый. Ал-Дегир рассмеялся и сказал, что это не для еды.
По правую руку тянулись каменистые взгорья, подняться на которые, однако, не было возможности. Так что приходилось тащиться вдоль них. Единственным плюсом было то, что вода собиралась в любом углублении мягкой почвы, даже в следах от копыт. В питьё она, конечно, не годилась, разве что лошадям, но Ал-Дегир ловко очищал её, пропуская через мешочек с песком и углём. На дневном привале он сварил напиток из игольчатых листьев какого-то кустарника, который приятно пах, на вкус немного горчил, зато отлично бодрил.
Чтобы хоть как-то увеличить пройденное расстояние, остановились только после наступления сумерек. Кледа сразу же принялись донимать местные комары, которые были меньше, летали тише, но жалили злее, чем привычные. Вот тут-то и пригодилась такка. Ал-Дегир посоветовал ему сразу натереть руки, лицо и шею спелыми ягодами, а сухие и зелёные ссыпал в котелок и сделал отвар.
Костёр тоже разожгли из древесины такки, и остро пахнущий дым немного разогнал насекомых. А потом они сами натёрлись отваром и смочили лошадей, когда тот остыл. Оказалось, что эта такка на редкость полезна: её аромат не только отгонял кровососов, но также нейтрализовал запах пота, если натереть соком подмышки, процеженным отваром можно было обеззараживать раны и кожные воспаления, а также лечить простуду, принимая его внутрь.
