— Тут нужна Абель. Девочки, позовите её! А ты пока присядь, милый, выпей, расслабься. Красотки, обслужите новичка!
К Кледу сразу же подошли две девушки, взяли за руки и подвели к большому креслу, с которого вспорхнули целых четыре прелестницы. Усадив его, провожатые пристроились рядом и тут же принялись массировать ему плечи. Третья налила кубок у буфета и поднесла его парню. Все они радостно улыбались ему, и, хотя Клед понимал, что такая у девушек работа, было очень приятно.
В кубке оказался хороший ронг, и парень осушил его чуть ли не залпом, в облегчении от того, что первая часть приобщения к мужскому миру прошла без особых хлопот. Третья девушка принесла от буфета кувшин и тут же снова налила кубок до краёв. Две другие продолжали ненавязчиво поглаживать его плечи, голову, руки, колени, вызывая на пару с хмелем состояние блаженной наполненности. Парень ради приличия спросил у девушек имена, но ни одного не запомнил. Они тоже о чём-то его расспрашивали, но Клед отвечал машинально. Вопросы-то были несложные: сколько лет, откуда родом, какое оружие предпочитает и тому подобное — чисто для поддержания разговора. Расслабиться окончательно он всё-таки не мог: внутри росло новое беспокойство, перед главной границей. Кто такая эта Абель и почему ему нужна именно она?
В ожидании Клед разглядывал окружение. Было забавно увидеть товарищей в такой роли. Некоторые вели себя естественно, другие же распустили хвосты, что твои петухи перед курами. И столько непривычных улыбок на обычно суровых лицах! Пожалуй, тут не только плотские утехи позволяли отдохнуть от воинских будней.
Также парень заметил, что у некоторых более взрослых девушек в центре груди была небольшая татуировка в виде цветка — у каждого свой. А вот у женщин постарше — уже целая цветочная мозаика в виде ромба, верхний конец которого начинался от ямки на шее, а нижний уходил во впадину между грудей. Он спросил обхаживавших его девушек, что это значит, и та, что сидела спереди, поглаживая ему колени, ответила:
— Это степени посвящения. Когтям можно иметь дело только с Оступающимися — теми, кто без татуировок. Наречённым и Солдатам — с Отступающими, у кого маленький цветок, а вот полноценным Воинам — с Законченными Отступницами, у которых проявлен большой узор.
— А почему?
Девушка замялась, и в разговор вступила та, что постарше, которая наливала ему уже в третий раз:
— Мы, как и вы, служим одной богине — Смерти, и чем выше ступень посвящения, тем пагубней отзываются телесные контакты на тех, кто ниже по рангу. Сила Тёмной Матери накапливается в нас и разрушает непосвящённых. Да и неинтересно становится.
Клед вгляделся в пояснявшую девушку и увидел у неё на груди красный мак. При этом она очень искренне ему улыбалась:
— Я говорю лишь о том, что происходит за закрытыми дверями. Но здесь, в гостиной, все мы едины. Для нас радость помогать расслабиться всем, кто служит Тёмной Матери. Не обязательно утехами, можно просто поговорить или получить массаж. Ни одна из нас никого из вас не отвергнет. Мы неспособны. По крайней мере, после посвящения любое ваше прикосновение приносит нам удовольствие.
Клед, наполовину вылакавший уже третий кубок ронга, решил тут же проверить и протянул свободную руку к щеке девушки, глядя ей в глаза. Та нагнулась, чтобы принять ласку, и парень не увидел в её блаженно расширившейся улыбке ни малейшего признака фальши. Обнаглев, он провёл пальцем по её губам, и зрачки девушки расширились, как от острого удовольствия. Интересно!
— Спасибо, — поблагодарил Клед за разъяснения и убрал руку, которой тут же завладела сидевшая сбоку девушка.
Он погладил по щеке и её. Тогда третья нагнулась сзади и поцеловала его в губы. В животе у парня затрепыхались бабочки, а в штанах слегка подпёрло. Он даже сам испугался собственной реакции, и отстранился, залпом допив свой кубок. К счастью, девушки не настаивали, давая ему время освоиться с новыми ощущениями.
Смущённый Клед искал, на чём остановить взгляд, чтобы успокоиться, и тот упал на лютнистку. Девушка сидела в тени, не была ни накрашена, ни оголена, но казалась светлым пятном на фоне окружения. Возможно, из-за светлых волос и белого платья, однако, улыбка, блуждающая на её губах, выражала радость совершенно иного толка. И от этого начавший было заполнять голову парня дурман рассеялся. Он с благодарным поклоном отставил вновь наполненный кубок и откинулся на спинку кресла, закрыв глаза и сосредоточившись на музыке. Мелодия была игривой, но в то же время светлой, от неё становилось легко на душе. Стеснение, страх, неуверенность таяли.
Внезапно все невесомо поглаживающие тело руки упорхнули, вместо них на колени опустились две ладони потвёрже. Клед тут же встрепенулся и увидел присевшую перед ним зрелую женщину с белыми волосами и глазами. Он запоздало вздрогнул. Она улыбнулась, и парень неожиданно понял, что женщина очень красивая, причём своей, а не вызывающей нарисованной красотой, и кожа в её относительно скромном декольте совершенно чистая.
